Читаем Царство Флоры полностью

— Я жду, чего ты кричишь?

— Я испугался — ты трубку бросила. Я уже еду. Ты сама-то где?

— Я буду тебя ждать в кафе — знаешь, на углу Покровки и Чистых Прудов, лаунж-бар.

— Какой бар?

— Увидишь сразу на углу в переулочке. Просто потрясающая новость, ты себе даже не представляешь!

Он не представляет. Еще бы… Ну, женщины! А ведь сказала — нет. Сделала вид, что и не услышала — про приглашение. А теперь вот сама звонит. Сама! Вот и пойми их. Женщины…

Он ехал так, как не ездил уже давно. Пожалуй, наверное, только там, в Мамоново-Дальнем. Но там была вооруженная погоня. И закончилось все аварией, сломанными ребрами и еще массой передряг. А тут… она, Катя, его ждет. И муж ее… К черту мужа, вообще все к дьяволу, кроме…

На какой-то улице, увидев ярко освещенный цветочный киоск, он остановился и ринулся к окошку. Был в оранжерее, видел рукотворное чудо — зеленую стену-инсталляцию, какие-то лилии-гвоздики Шабо, общался с флористом и… чтобы после всего этого не подарить Кате цветов?

— Что желаете, молодой человек? — с отеческим снисхождением осведомился у него пожилой продавец-азербайджанец.

Колосов взглянул на цветы в витрине киоска. Представил себя с идиотским букетом-веником в руках на пороге этого самого лаунж-бара. И… круто повернул назад к машине. Беги, спеши, дурачок, а потом над тобой только смеяться будут с подружками, а может, и того еще хуже — с драгоценным мужем на пару.

Бар он нашел сразу — наверное, сердце подсказало. Сердце — глупый, упрямый вещун.

В баре все столики были заняты. На маленьком танцполе кружили пары — все сплошь зеленая молодежь. Катя сидела за столиком на галерейке. А возле уже кто-то стоял, склонившись, приглашал.

— Парень, парень, парень, это самое… давай, давай, давай, к себе, к себе, девушка не танцует. — Задыхающийся Колосов мысленно поздравил себя, что без букета. — Катя, я… ты долго меня ждала?

— Никита, присядь. Ты голодный, есть что-нибудь будешь? Тут стейки жарят на углях.

— Стейки… Это потом, Катя, я хочу тебе сказать…

— Никита, потрясающая новость. Я подумала — вдруг ты завтра куда-нибудь в район сорвешься спозаранку, а это срочно. Представляешь, я сегодня совершенно случайно после редакции зашла в Афанасьевский.

— Куда? — Колосов слышал в себе какой-то шум, гул — музыка ли то играла в баре или кровь его?

— В Афанасьевский переулок. Ну, помнишь, вчерашние посетители визитки свои оставили. В Афанасьевском у них, оказывается, цветочный магазин. Я зашла туда совершенно случайно. И знаешь, что я там узнала?

Колосов медленно поднялся со стула.

— И ты только поэтому позвонила? Выдернула меня сюда?

— Естественно! Это же такая новость… А что это у тебя такое лицо?

— Какое у меня лицо?

— Свирепое, — Катя обидчиво насупилась. — Может, я какие-то твои планы на вечер нарушила, ну так извини. Я буквально на секунду тебя оторву, и езжай себе на здоровье, куда ехал. Вот этот адрес, я записала для тебя — Долгоруковская улица, дом номер… квартира… гражданка Пегова Фаина Игнатьевна. Алексей Бойко — этот ваш Арнольд, ну, которого застрелили, он довольно часто посылал ей по этому вот адресу цветы. Он был клиентом «Царства Флоры», представляешь? И его босс, этот ваш Аркаша Козырной, тоже пользовался через него их услугами. Те цветы, которые были в их машине, — они тоже заказали там, в этом флористическом салоне.

— В каком салоне?

— В цветочном. Называется «Царство Флоры» в честь картины Никола Пуссена, она… точнее, гобелен с нее у них там на стене висит. Они оба флористы, понимаешь? Эти двое, которые были у тебя вчера. А покойный Бойко-Арнольд был их клиентом. И потом, насчет того желтого цветка из пластмассы и той лианы, я узнала, как они называются. И я подумала… Никита, ну ты что? Ты уж лучше ругай меня, только не сиди с таким зверским видом…

— Слушай, — Колосов, закусив губу, смотрел на нее с высоты своего роста. — Раз уж я тут и ты тут, давай, что ли, потанцуем? Рискнем, а?

О бедных покойниках, точнее, об одном из них — об Арнольде — вспоминали в тот вечер и на Троицкой Горе. Сергей Тихомиров около восьми вечера приехал к своему компаньону и другу детства Андрею Балмашову из Москвы на машине. И вот они сидели за большим столом на огромной кухне — на той самой кухне, которую Колосов толком и не рассмотрел, — под синей с узорами венецианской лампой, среди связок чеснока, нарядных гирлянд из лука и перца, украшавших стены. В открытые настежь окна на свет лампы роем летели бабочки-ночницы. На столе стояла полупустая бутылка красного вина. Только что кончили ужинать, и Флоранс собрала со стола тарелки и подала по французскому обычаю сыры, виноград, коньяк и кофе. В разговор мужчин она не вмешивалась да практически и не понимала его, друзья говорили по-русски. Тихонько сидела за столом, не сводя с Балмашова отрешенного и вместе с тем чрезвычайно пристального, настойчивого взгляда. И по одному его знаку, по движению бровей вскакивала и бросалась в гостиную — то за пепельницей, то за новой пачкой сигарет. Подносила мужу зажигалку и потом снова усаживалась на свое место, сложив руки под грудью.