Да и к попу Сильвестру царь отнесся весьма снисходительно и милостиво: в июне отправил по его же просьбе в Кирилло-Белозерский монастырь. Ему была предоставлена возможность увезти с собой в Кириллов монастырь огромную библиотеку, а также казну с имуществом. Царь даже пожертвовал большую сумму в Кириллов монастырь для устройства кельи ученого инока. Не стал мстит царь и родне иерея, своего стража души: государев дьяк Анфим, сын Сильвестра, был переведен из Москвы в Смоленск на место видного чиновника. Только не выполнил царь просьбу личную Макария: позволить Сильвестру благословить напоследок царя и царицу перед удалением простым иноком в белые ледяные ночи. Твердо поглядел в глаза владыки Иван и промолвил:

– Запугал нас с царицей поп: грянет ли гром, заболеет ли ребенок или царица – во все учил видеть Сильвестр гнев и наказание Божье… Уж лучше ты, владыка, меня с царицей почаще благословляй…

– Стар я, немощен стал… – пожаловался Макарий. – Душа в теле еле-еле держится, государь…

– Так и царь с царицей далеко не молоды… – грустно сказал Иван. – В этом году нам уже по тридцать лет исполнится…

– Уже по тридцать… Мне бы ваши годы… – покачал головой владыка, но настаивать на благословении царя и царицы своего таинственного новгородского ставленника Сильвестра не стал. – Впрочем, каждому свое: Богу – Богово, Царю – царево, иноку – иноческое… Спасибо, что не обидел иерея-инока…

<p>21. Смерть царицы Анастасии</p>

В июле царица уже почти не вставала… И все же надежда теплилась в душе царя, что все еще обойдется… При дворе ждали прибытия из Англии лучших медицинских светил, выписанных царем… За большие деньги они могли, по слухам, мертвеца поднять из могилы, а не то что с постели хворую царицу… Иван измаялся, ожидая их прибытия со дня на день, не отходя от кровати больной Анастасии… По тайным дипломатическим каналам с королем Августом было обговорено, что заморским светилам для убыстрения пути в Москву к тяжелобольной государыне будет открыт прямой путь через польские и литовские земли… Если б знал царь, что враги его, тайные враги Руси ради своих корыстных целей задержали и развернули назад кортеж врачей, которого так ждали в июле 1560 года в Москве…

Зря не хватило у юного государя Ивана сил, времени и ума разобраться в темном деле – кто же устроил поджог церкви Воздвижения и домов Арбата, обернувшийся страшным московским пожаром 1447 года, кто же убил юрода Василия Блаженного, запиметивших злокозненных поджигателей?.. Потому что в подобных обстоятельствах ураганного ветра засушливым летом, в июле 1560 года, вновь темные таинственные силы учинили гнусный поджог Арбата неподалеку от сгоревшей деревянной церкви Воздвижения. Не было уже к тому времени бабки царя Анны Глинской, которой молва приписывала дар колдуньи, вырывающей сердца у мертвых, и кропящей со своими сыновьями и сподвижниками колдовским «сердечным» настоем церкви и дома московские – ради их погибели в адовом пламени огня.

Ужаснулся пожару царь и поспешил к царице, не встающей с постели… Страшны и черны были его думы: «Вот и огнь с небеси сошел опять дьявольский. Кто-то пригрозил мне в год царского венчания и бракосочетания, а теперь уже угрозу выполняет, решив сгубить сначала царское семейство, а потом и все царство Третьего Рима… В сердце царю вонзили угрожающе-гибельное острие: «Огнем пожгу, мечом посеку, конским дьявольским хвостом пепел размету!..» За что снова кара небесная, предсказанная царице, а с ней и мне, добровольным стражником наших душ Сильвестром… Неужто он еще у Николы Можайского и впрямь знал об этом грядущем Божьем гневе за мое ослушание и грехи, что не послушался его с Адашевым, повернув на Германы?.. Удалились Сильвестр с Адашевым, а гнев Божий припасли для царя с царицей, как фигу в кармане… С огнем дьявольским не шути, царь, и ветру не верь – все твои радости и победы в пепел обратят… Вот она правда жизни – пепелищем все обернется… Почему я не с Анастасией оказался в сей гибельный мил?.. Словно кто-то нарочно отвлек меня от нее, чтобы напугать, как погубить, ее неподвижную и хворую… Быстрее, быстрее к ней!.. Как нарочно, огонь рядом с Кремлем – в том же самом месте, как и тринадцать лет назад… Проклятая чертова дюжина – словно кто подгадывал, пожарище устраивая!..»