Читаем Царь с царицей полностью

Царь приказал защищать завоеванные ранее земли Ливонии своим воеводам Ивану Мстиславскому, Петру Шуйскому и Василию Серебряному, которые с отборным московским и новгородским войском из дворян и детей боярских поспешили осадить пыл вероломного магистра Кетлера с его наемниками. Но худые дороги во время распутицы поздней осени препятствовали этому походу и успеху новой военной кампании… Все благие помыслы и прекрасные душевные порывы надолго завязли в непроходимой грязи…

Король Сигизмунд Август формально еще не послал свое войско в Ливонию на войну с царем Иваном, на чем настаивал Кетлер, но перемирие с Москвой уже ничего не стоило в сравнении с договором магистра и короля, по которому король обязывался возвратить отнятые города и защищать орденские владения от агрессии Москвы. За это магистр и архиепископ Рижский отдали ему девять волостей в залог с условием – Польша и Литва при их выкупе должны заплатить 700000 гульденов. Кроме того, повязанный формальным перемирием на полтора года с царем Иваном король Август обязался перед Кетлером срочно отправить в Москву своего посла с решительным ультиматумом, чтобы царь не вступал со своим войском в Ливонию, поскольку теперь орден находится под его королевской протекцией.

С таким ультиматумом Сигизмунда Августа в Москву в январе 1560 года прибыл посол Мартин Володков. В ультиматуме король Август требовал, чтобы Иван вывел свое войско из Ливонии и возвратил все взятые им города. Иначе, как писал Август – «Я должен буду оружием защитить мою собственность, ибо магистр торжественно назвал себя присяжником Великого герцогства Литовского. Мнимые права Москвы на Ливонию суть новый вымысел: ни отец, ни дед твой, ни ты мам доныне не объявлял их».

Вручив королевскую грамоту, Володков убеждал московских бояр способствовать миру, попросил встречи с Алексеем Адашевым и доверительно раскрыл ему «государственную тайну, что польские магнаты готовы свергнуть Августа, если он не вступится за Ливонию:

«Поляки всей землею хотят того, чтобы государь наш с вашим государем начал войну. Но воевода виленский Николай Радзивилл и писарь литовский Волович стоят крепко, чтобы король с государем вашим был в любви. Поляки с Радзивиллом сильно бранятся, говорят, что воевода за подарки помогает Русскому государству. Говорят – нам Ливонской земли нельзя выдать, и не станет король за Ливонскую землю, то мы не станем его за короля держать, и приговорили накрепко, что королю к вашему государю посланника не отправлять. Так вы бы государя своего на то наводили, чтобы он отправил к нашему государю своего посланника, чтоб о Ливонской земле сговориться; тут уж непременно Радзивилл вступится в дело и приведет его к миру».

Когда посол усомнился, правда ли Ливония должна платить дань государю Московскому, царь Иван велел показать договорную грамоту с обязательством дерптского епископа платить по гривне с человека согласно законной дерптской дани – «Вот наше право!». На требование короля не вступаться в Ливонию Иван ответил Сигизмунду Августу так:

«Тебе очень хорошо известно, что Ливонская земля от предков наших по сие время не принадлежала никакому другому государству, кроме нашего, платила нам дань, а от Римского государства избирала себе духовных мужей и магистров для своего закона по утвержденным грамотам наших прародителей. Ты пишешь, что когда ты вздумал идти войной на Ливонскую землю, то я за нее не вступился и тем показал, что это не моя земля. Знай, что по всемогущего Бога воле, начиная от великого государя русского Рюрика, до сих пор держим Русское государство и, как в зеркале смотря на поведение прародителей своих, о безделье писать и говорить не хотим. Шел ты и стоял на своих землях, а на наши данные земли не наступал и вреда им никакого не делал – так зачем было нам к тебе писать о твоих землях? Как хотел, так на них и стоял; если какую им истому сделал, то сам знаешь. А если магистр и вся Ливонская земля вопреки крестному целованию и утвержденным грамотам к тебе приезжали и церкви наши русские разоряли, то за эти их неправды огонь, меч и расхищение на них не перестанут, пока не обратятся и не исправятся…

Знаю, что магистр беззаконно отдал тебе некоторые крепости… Если хочешь мира, то выведи оттуда всех своих начальников и не вступайся за изменников, коих судьба должна зависеть от нашего милосердия. Вспомни, что честь обязывает государей и делать и говорить правду. Искренне хотев быть в союзе с тобой против неверных, не отказываюсь и теперь заключить его. Жду от тебя послов и благоразумнейших предложений…»

Король Август отвечал: «Ты называешь Ливонию своей. Но как же при деде твоем была лютая война с ливонцами и прекращена перемирием? Какой государь со своими подданными перемирие заключает?..» Только все остроумные выпады государей с желанием доказать друг другу свои права на Ливонию ни к чему хорошему не могли привести – запутанное Ливонское дело должно было разрешиться только оружием. И царь и король ждали войны…