Он ничего не сказал в ответ, только тяжело вздохнул и отвернулся. Несколько раз он останавливал санный поезд, когда ему казалось, что движение и качка утомили Анастасию. Он почти ничего ее не спрашивал и сам принимал решение с остановкой санного поезда по еле уловимым признакам изменения дыхания Анастасии, перемены положения ее рук и ног, или когда она вдруг тихонько постанывала по странной привычке, которую приобрела во время страданий ее таинственной болезни.

Ей было худо, и она держалась из последних сил – он это видел и понимал. Анастасия пыталась даже улыбаться, чтобы хоть как-то ободрить царя и чтобы он не слишком переживал за нее. Они всю дорогу ни о чем почти не говорили. Только при самом въезде в столицу она взяла его за руку и сказала:

– Как хорошо, что мы были всю дорогу вместе… Одна я бы не доехала…

Он не сразу понял смысл ее слов, а когда понял, сказал ласковым проникновенным голосом:

– Один без тебя я бы тоже не доехал… Казнил бы всю жизнь, что оставил тебя одну одинешеньку…

Как потом уже выяснилось в Москве, причин для спешки с отъездом государя и, тем более, царского семейства с тяжелобольной царицей не было. Это выяснилось буквально через день-другой: и гарнизон Юрьева отбил нападение ливонского войска, и появившиеся на горизонте крымчаки отступили в степи…

Действительно, вероломный Кетлер приступил к Юрьеву-Дерпту. Магистр не только умножил войско за счет наемников, но и хорошо их вооружил. По нраву герцогу прусскому и Ревельского магистрата, ссудившим огромные средства для войны, пришлись слова ливонского магистра, обращенные к его союзникам и врагам царя московского: «Мы должны указать всем путь к нашей победе. Кто требует содействия, должен действовать; обнажив меч, увлечем друзей за собою в поле».

Жестокое поражение войска Плещеева послужило хорошим уроком для воеводы Юрьевской крепости Кавтырева-Ростовского: он успел принять все меры обороны и встретил немцев сильным пушечным огнем. Магистр стрелял по крепости из пушек в течение десяти дней без всякого вреда для осажденных, а идти на штурм в мороз и вьюгу казалось делом абсолютно неблагоразумным. Ропот немецких наемников из-за плохой пищи усугубил положение магистра и вызвал недовольный ропот в его стане. Вынужденный удалиться от неприступного для него Юрьева-Дерпта, магистр Кетлер захотел попытать счастья в менее укрепленном городке Лаис, где находилось только четыреста русских воина под началом стрелецкого головы Кошкарова. Немцы в огромном численном превосходстве поставили у стен крепости туры, разбили стену и попытались ворваться в образовавшийся пролом. Казалось бы положение осажденных стрельцов Кошкарова было безнадежным…

Когда через какое-то время царь узнал от самого головы Кошкарова, что произошло потом в Лаисе, он тут же ворвался в комнату Анастасии, чтобы рассказать ей о чуде в Ливонской земле:

– Наши стрельцы даже при проломленной стене сражались так храбро отчаянно, что изумили своим сопротивлением видавшего виды магистра. Два дня приступал к крепости, бросал на приступ всех своих хваленых наемников… А те смекнули, что им платят деньги, пока они живые, но могут легко оказаться мертвыми даже при многократном превосходстве в силе, и убедили магистра отступить от русских храбрецов…

– И чем же кончилась осада?.. – спросила царица царя.

– А тем, что униженный огромным уроном, а еще более унынием в своем наемном войске, отступил от крепости магистр и лишил себя уверенности безнаказанно и вероломно избивать русское воинство… Не надо унывать, ладо мое, как это сделал смелый стрелецкий голова… Князь Андрей Ростовский прислал его ко мне с донесением о бегстве немцев… Разве это не чудо: стены те разломали, а вломиться туда против сильного духа не смогли…

– Ты их отблагодари, наградил, государь – что крепости не сдали, сражались до последнего – до победы…

– Конечно, ладо мое… К тебе поспешил только для того, чтобы тебя подбодрить… Уныние и вероломство отступают, позорно бегут перед сильным духом… Не коварство и не число атакующих все в бою и в жизни решают, а доблесть и дух сильный определяют цену подвига и победы… – Иван заразительно рассмеялся и с какой-то детской наивностью посмотрел на Анастасию. – …Давай, Настасьюшка, вместе с тобой победим твою болезнь… Авось, отскочит она от душевной твердыни, как немчура наемная и магистр со всем его вероломством и коварством – как, идет?..

– Постараюсь… – слабо улыбнулась Анастасия. – …Вместе мы сила… Вместе нас победить невозможно…

– Точно, не победить царя с царицей любой болезни, любым врагам и недругам, если они духом сильны и любят друг друга по-прежнему… И к тому же победа по-гречески означает «Ника» – Никола с нами, царица моя, любимая и единственная Анастасия!..

<p>20. Огонь и пепел</p>