Читаем Тропами ада полностью

К огромному сожалению, я не смогу вскоре присоединиться к Вам, чтобы постараться скрасить беседой Ваши вечера, ибо разрешение проблемы, удерживающей меня вдали от Вас, грозит несколько затянуться по независящим от меня обстоятельствам, посему прошу Вас принять мои искренние извинения.

Впрочем, в доме есть неплохая библиотека, способная Вас развлечь, и я предоставляю ее в Ваше полное распоряжение, если Вы до сих пор ею не воспользовались.

Оставляя в залог мое сердце

Ваша Кристиана"

Что делать с ее сердцем в качестве залога я, признаться, понятия не имел, но сам тон письма, несмотря на свою старомодность, мне импонировал. Кроме того, были еще два обстоятельства, порадовавшие меня: во-первых, возвращаться в ближайшее время и портить мою начинавшуюся идиллию с Дамой в сером хозяйка не собиралась, а во-вторых, я мог теперь осваивать нутро домашнего книгохранилища с полным правом и без ущерба моей совести.

Я отложил ручку и потянулся. Стопка исписанных листов на столе постепенно росла, накапливая мои мысли, желания, радости и обиды, и я был доволен, что мне удается, пусть и не без некоторых погрешностей, внятно и в хронологическом порядке описывать мою жизнь здесь, в маленькой деревне, затерянной в глубине европейского континента.

Спать не хотелось, но я принудил себя лечь в постель, с тем, чтобы завтра не проспать до полудня. Мне не терпелось приступить к более основательному осмотру хозяйской библиотеки, бывшей, по всей видимости, святая святых этого дома. Я надеялся самостоятельно почерпнуть некоторые сведения касаемо его канувших в Лету обитателей, рассчитывая найти на стеллажах не только книги и картины, но и какие-нибудь документы. Даже дарственные надписи на книжных форзацах могли многое поведать. Но, при всем этом, мой интерес оставался чисто исследовательским, ибо особенной страсти к чужой подноготной я не испытывал, а на то, что лелеемая мною в глубине души надежда узнать что-нибудь о моей ночной посетительнице превратится в реальность, было мало шансов.

Итак, с восходом солнца я приступил к выполнению своего плана, начав методичный осмотр архива с самого дальнего стеллажа. Ничего, похожего на документы, я на нем не обнаружил, зато наткнулся на очень заинтересовавшее меня собрание книг по скандинавской и германской мифологии, что говорило, прежде всего, о разносторонности познаний бывших жильцов этого дома. То, что эти книги стояли здесь не просто для видимости, а часто употреблялись, можно было легко заключить по изрядной потрепанности некоторых из них и многочисленным пометкам карандашом на полях, порой столь детальных и глубоких, что мне подумалось: не был ли кто-то из живших здесь историком? Когда-то и я с энтузиазмом молодости посвящал целые вечера изучению этой темы, казавшейся мне безумно интересной и проливающей свет не только на историю, но и на многие проявления современности, и потому сразу проникся глубоким уважением к здешнему мифологу, обстоятельность замечаний которого в книгах смог оценить, несмотря на то, что мои собственные изыски в этом вопросе не пошли в свое время дальше праздного любопытства.

Вспомнив прошлое, я погрузился в одну из глав "Энциклопедии германской мифологии", с удовольствием воскрешая в памяти порядком подзабытые подробности бытия и сущности персонажей.