Читаем Тропами ада полностью

Не спеша и не подгоняя отдавшую, как и он сам, все силы бою лошадь, Теодорих Второй медленно поднимался в последнюю отделяющую его от дома и вожделенного отдыха гору, предвкушая чашу хмельного напитка, жареное на вертеле мясо, радостную суету приближенных и, наконец, мягкие, вызывающие дрожь объятия ненаглядной Кеслы.

Преодолев последний рубеж, король сейчас же понял – что-то не так. Настолько не так, что сердце, крошась, заныло, а голову бросило в жар. Липкие от пота пальцы судорожно сжали поводья, а внизу живота тягуче засосало. Распахнутые настежь тяжелые ворота, изрытое копытами поле вокруг чертога и отсутствие каких-либо звуков изнутри могли говорить лишь об одном – крепость разорена, разграблена и покинута. Гарнизон, несомненно, перебит и Агривульф, скорее всего, весит на каком-нибудь столбе с вырванными глазами, будучи подверженным одному из излюбленных методов казни вандалов. Но, о боги, каким же невиданным образом удалось этим шакалам обвести Агривульфа вокруг пальца? Какой же численности и ярости должна была быть свора нападавших, что отборнейшие силы вестготов не сумели удержать крепости? Кесла…

Мысль о жене и постигшей ее, вне всякого сомнения, участи, бросила Теодориха в жар, шея и ладони мгновенно покрылись липким потом и тошнота подступила к горлу, тогда как откуда-то из глубины, клокоча, бурля и стремительно набирая силу, поднималась ярость.

Один! Один! Зачем допустил ты все это? Зачем разрешил ты диким варварам истоптать судьбу мою? Чем не угодил я тебе? Каким тайным замыслам твоим не соответствовал? Почему, почему позволил ты дикой собаке-горю впиться мне в горло? Как вернуться мне в Тулузу, к народу моему с таким позором, будучи покалеченным и неспособным более не то что править, а слова сказать разумного? Как смогу я защитить людей моего племени, их жен и детей от врага проклятого, если собственную жену уберечь не смог? Я не оставлю наследника и сдохну, как старый раненый олень, в каком-нибудь разящем навозом углу! Сдается мне, и взаправду придется искать помощи и содействия у чуждого мне арианского бога, ибо ты так равнодушен ко мне!

Спешившись недоезжая остатков крепости, Теодорих медленно, чуть покачиваясь от сбивающей с ног безысходности, пошел к воротам, в проеме которых виднелись бесформенные кучи какого-то мусора и два болтающихся на перекладине между столбами тела. Вандалы, как видно, и на сей раз не изменили своим привычкам…

Но что-то странное, тем не менее, было в обстановке, что-то не сочетающееся со стереотипом действий вандалов и сразу бросившееся в глаза старому опытному воину Теодориху, едва он оказался во внутреннем дворе крепости. Во-первых, за исключением двух болтающихся на балке тел, не было трупов. Если гарнизон, состоящий из без малого четырех сотен человек перебит, то все вокруг должно быть усеяно мертвецами и залито кровью, чего Теодориху констатировать не удалось. Во-вторых, не видно было и особых разрушений как во дворе, который Теодорих неспеша, по возможности разбирая мелкие завалы, обходил, так и на основных строениях. За исключением сваленной в кучи рухляди да вырванных с корнем ворот хлева все было, казалось, в порядке. Привычки же оставлять за собой здания нетронутыми и хозяйственные постройки не сожженными за вандалами не водилось. Те всегда и везде имели время и терпение уничтожить все сущее, превратить даже малейшее проявление цивилизации в хаос…Когда-то обществу придется принять и их, оплачивая последствия их оргий, но это дело будущего… Да и что размышлять о будущем вандалов, когда здесь ими и не пахнет!

В чуть покачивающихся по неизвестной причине трупах Теодорих узнал двух жрецов младшего ранга, живших в крепости и истово исполнявших свои религиозные обязанности в надежде сделать карьеру и удержать в огрубелых сердцах прочих, населяющих это временное пристанище, людях старую веру, столько веков подряд спасавшую их предков! Что могут новые боги, будучи лишь вымыслом новых хозяев? Да… Один, как видно, не оценил усердий своих юных адептов…

Глаза же их, остекленевшие и подернутые белесой пленкой, выколоны не были, что, несомненно, также говорило против идеи посещения крепости вандалами. Костровища под вертелами были разметаны и угли холодными, из чего явствовало, что происшествие, чем бы оно ни было, к последним суткам не относилось. Что же, все-таки, здесь произошло? О Один, дай мне хотя бы ответ на этот вопрос, дабы я знал, что делать!

Храбрый король вестготов, которому суждено было в будущем стать легендой, казался в этот миг совершенно сломленным и потерянным. Вопреки всем усилиям ему не удавалось собрать воедино мысли и волю и прийти к какому-либо определенному решению. Огромный, пышущий здоровьем бородатый гот совершенно потерял себя в столь незнакомой, а потому страшащей ситуации.