Остановившись, Егор сел на снег, уравновешивая бешенный ритм сердца. Наверное, еще никогда в жизни он так не был близок к смерти. В очередной раз, оценивая ситуацию, Егор лихорадочно соображал, как и что случилось. Было ясно, что, подкравшись незаметно к окну, убийцы желали смерти им обоим. Матвей пал первым, Егор видел это своими глазами. Скорее всего, с расстояния двух метров ранение оказалось смертельным… Вторая пуля предназначалась ему. Он успел увернуться от нее, каким-то чудом избежал участи Матвея, убежал от убийц, но это не значило, что он полностью избежал опасности. Схватив какую-то одежду, он забыл про лыжи!.. Погоня может быть недолгой.

Справившись с дыханием, Егор опять прислушался: тишина. Сзади его никто не догоняет. Но это не значило, что можно расслабиться. Разобрав одежду, он надел на босу ногу один ичиг. Второго не было, наверно, потерялся по дороге или остался на вешалке. Сообразил завязать на вторую ступню шапку, запахнул на плечи куртку, пошел вперед. Времени на раздумье не было. Надо как можно быстрее добраться до людей. Там, внизу, на Верхнем зимовье – спасение! На переходной избе всегда кто-то есть.

До Верхнего зимовья – около пятнадцати километров. Путь неблизкий для одинокого путника без лыж, но выбора нет. Плотная, набитая охотниками лыжня как-то держит человека. Небольшой мороз еще не успел полностью сковать ее в твердую тропу. Местами, проваливаясь по колено и больше, Егор все же уверенно зашагал дальше.

Правая нога мерзнет. Шапка постоянно слетает, не держится на ступне. Останавливаясь через сто – двести метров, Егор менял обувь справа налево и обратно. Он догадался отрезать у куртки рукав, схватился за пояс: ножа нет, остался в избушке, на полке. Собравшись с силами, он оторвал рукав руками, замотал ногу. Вспомнил, что в кармане есть сыромятный шнурок. Сунул руку: да! Есть чем перевязать на ноге рукав.

Недолго задержавшись, Егор закрепил своеобразную чуню на ноге, встал, попробовал идти. Стало лучше, снег не попадает, ноге теплее.

Все это время, пока вязал обувь, Егор постоянно слушал погоню. Ответом была тишина. И это настораживало.

Черная темнота еще не успела полностью окутать безбрежный мир тайги. На фоне чистого, белого снега ясно видны силуэты деревьев, горбатые линии гор, постоянную змейку лыжни. В стороне, справа, большим полем, под толстым слоем льда раскинулся Казыр. Далеко впереди очередной поворот. За ним еще и еще. До Верхнего стана пятнадцать поворотов. Далеко, но ничего не поделаешь, идти надо. Впереди – жизнь. Сзади – смерть. Егор хорошо знает эти места, много раз заходил на лыжах в тайгу и обратно. Однако еще никогда дорога не казалась такой длинной и опасной.

Вдруг впереди после очередного поворота – огонек. Костер! Люди!.. Спасение!.. Кто-то остановился на ночь на Луговом ключе. Наверно, это братья Сторожевы. Кто больше? Кроме них, некому. Может, лыжи сломались или просто остановились на привале попить чай. Егор бросился вперед. Надо догнать, рассказать!..

Последние триста метров до костра Егор бежал полным шагом, иногда проваливаясь по пояс в снегу. На расстоянии он начал кричать, звать на помощь, размахивать руками: «Помогите!.. Человека убили!»

Его услышали, заметили. Рядом с костром появился человек, встал чуть в стороне, стал смотреть на него.

Оставшееся расстояние своего последнего пути Егор пошел медленно, уверенно. Человек у костра терпеливо, не перемещаясь и не двигаясь, все так же смотрел на него. Было в его поведении что-то странное, непонятное, настораживающее. Егор уже понял, что это не братья Сторожевы, а кто-то другой. Рядом с костром, палатка. Около нее – раскрытая котомка, лыжи. Над костром – котелок, чайник.

Приблизившись, Егор узнал его, обрадовался, как родному, стал объяснять:

– Там… в нас стреляли! Матвея убили… я убежал! – и осекся, увидев направленные на себя стволы ружья.

– Ты… с ними?! – наконец-то поняв, застонал Егор.

Щелкнул курок. Он медленно приложил к плечу приклад, прицелился.

– Пощади! – застонал Егор. – Ради детей моих… малые у меня… трое! Мальчонке последнему четыре месяца… как же так? Ведь мы с тобой из одного котла ели…

Ахнул выстрел. Егор упал, скошенный горячей пулей. В сознании, все еще не веря в случившееся, превозмогая боль, хотел встать. Убийца подошел рядом, выстрелил еще раз. Егор ткнулся лицом в снег, потянулся руками, замер навсегда.

Он спокойно разломил одностволку, вытащил дымившуюся гильзу, положил ее в карман, вставил новый патрон. Полностью убедившись в смерти Егора, убийца небрежно воткнул ружье прикладом в снег, взял покойного за ворот куртки, потянул к готовой проруби.

21