Читаем Тропа бабьих слез полностью

– Да, я, – твердо, спокойно повторила девушка. – Вы мне, дядька Егор, только дорогу расскажите, как ехать. Долго ли, далеко?

– Дорогу-то расскажу… доехать одна сможешь, если конь хороший, на второй день, к вечеру там будешь… а ты знаешь, что тут будет, если красные узнают, что ты староверов предупредила?!

– Догадываюсь… – опустила голову Таня. – Меня Ванька Петров сватает: а я не хочу за него замуж идти!

– Знаю… весь поселок об этом только и говорит. И про Маркела знаю, что он жених твой… святое это дело, людей безвинных спасти. А только, думаешь ли ты, что будет, когда вернешься назад?!

– Я не вернусь.

– Почему?

– Здесь мне житья не будет: за Ваньку Петрова все равно не пойду, лучше удавлюсь. Останусь там, с Маркелом… он обещал жениться, может, возьмет меня… – тяжело вздохнула: – Ну а не возьмет замуж, по дороге удавлюсь…

– Вот, заладила: удавлюсь да удавлюсь!.. – засмеялся Егор, протягивая Тане руку. – Возьмет Маркел тебя в жены! Сам мне говорил, что как бы до Покрова дожить!

– Правда? – обрадовалась девушка.

– А то! – довольно пыхнул Егор. – Сколько ехали, в тайге были, одни слова о тебе: Таня, да и только…

Она радостно подпрыгнула, хлопнула в ладоши, тут же от стыда закрыла лицо руками, притихла:

– А на чем ехать?

– На этот случай моего Рубина возьмешь. Назад так пустишь, одного. Скажешь: домой! Он домой и уйдет, дорогу знает.

– Нет, – решительно ответила Таня. – Я сегодня ночью Воронка у Ваньки выкраду!

– Воронка? Да ты что, девка, совсем рехнулась?! Понимаю, людей тайно упредить – полбеды. Но коня из-под носа увести – это уже горе! Не простит Ванька тебе этого…

– Что же теперь? Воронка жалко, кто его кормить будет? К весне все одно сдохнет…

– Это так… братья Петровы умеют лишь вожжами крутить. А как литовку точить, это уже не для них, – задумчиво, тяжело проговорил Егор и высказал свое мнение. – Наверно, правильно ты делаешь, что бежишь к Маркелу в тайгу. С Ванькой у тебя все одно жизни не будет, рано или поздно загонит он тебя в гроб. Да и всей семье вашей, так или иначе сошлют… Это он так, для порядка, уши Николаю замасливает. Что вот, как женюсь, и вам хорошо будет. Нет, Таня, не будет хорошо. Мягко стелет, жестко спать. Жадный ворон много раз клюет. Хочешь узнать человека, дай ему власть. Дали Ваньке власть – он показал себя. Был простым чалдоном, стал зарвавшимся бароном. Думаешь, доверили Советы ему права, окажись рядом нормальный, соображающий мужик? Нет. Просто оказалось так, что идти в нашем поселке в комиссары некому, вот его и поставили. Однако думаю, как долго будет самоуправство чинить, дознаются там, в уезде, по головке не погладят. Иначе, что это за власть такая, народная?! Где это видано, чтобы девку силком замуж тащили, да еще на седло спорили? – усмехнулся. – Сдается мне, тут Ванька сразу несколько зайцев убить хочет: в твоем лице иметь жену, домработницу, прачку, служанку и прочие виды услуг. А от Николая – всегда сытое брюхо, потому как у вас в семье лодырей нет… А придет время, спросят с него, а он от вас отречется, я не я, и лошадь не моя.

– Откуда ты все, дядька Егор, знаешь? – с глазами, полными слез и удивления, спросила Татьяна.

– Я что, в прошлом году родился? У нас, такой же случай под Суздалью в восемнадцатом году был. Один ухарь, под шумок, себя на селе комиссаром возомнил, так сказать, власть в свои руки взял. Что получше, к себе в дом тащил, скотину продавал, зерно выгребал, девок портил. В общем, пока полная неразбериха была, успел напакостить.

– А потом что?

– Потом? Настоящие комиссары узнали, приехали разбираться. Ухарь тот, узнал как-то, убег через окошко, да мужики за околицей поймали… притащили. Суд был тут же, в деревне. В город не водили, времена не те: расстреляли на площади перед всеми.

– Ты хочешь сказать, что Ванька тоже своевольничает?

– А то как назвать? Выгреб зерно у староверов, свалил в амбар, пшеница горит, а он и ухом не ведет: самогонку гонит, зерно на спирт в городе меняет. Вон, сколько телят закололи да сожрали? Косилки видела, ржавеют в ограде? А мужики руками косят… нет, придет время, не за горами, сметут Ваньку, накажут! А ты, Танюшка, беги, пока не поздно, правильно решила!..

…Вечером, когда над западным перевалом растворилась слабая полоска зари, Таня осторожно прошла к сельсовету. Как и днем, ее встретили настежь распахнутые ворота: бери что хочешь, кого хочешь, никому ничего не надо. Может, так и надо было сделать, под покровом ночи растащить сельхозтехнику, перегнать реквизированных лошадей, вывезти гниющее зерно, да только не таков характер таежного мужика. Нельзя брать чужое, даже если это свое. Раз у Ваньки в ограде лежит, значит, как в тайге на лабазе. Ванька знает это, потому и беспечен в охране имущества. Если вдруг кто-то сегодня что-то украдет, завтра будет известно, есть в поселке свои уши да глаза.