Читаем Тропа бабьих слез полностью

Оставив Софью караулить коней, трое охотников осторожно пошли вперед против ветра, скрываясь в густых зарослях подсады, за стволами деревьев вдоль шумного, говорливого ручья, заглушая свои шаги. Им далось немало времени подобраться к месту драки медведя с собаками. Зверь попался осторожный, чуткий, постоянно крутил носом и ушами, стараясь услышать человека. Однако охотникам предстала хорошая возможность последние пятьдесят метров проползти на расстояние верного выстрела за толстым, давно упавшим на землю, поросшим толстым слоем мха стволом кедра. Когда все благополучно добрались к означенному месту, Чигирька первым выглянул из-за колодины и остался доволен.

Медведь сидел на задних лапах, прижавшись спиной к дереву, оберегая зад. Ярости зверя не было предела. Широко размахивая могучими лапами, зажатый храбрыми собаками в кольцо, хозяин тайги делал стремительные выпады. Стараясь поймать какую-то собаку, он делал отвлекающий маневр, подавался вбок, но тут же бросался назад, желая разорвать Ингура. Едва он освобождал место, сзади, жесткостью острых зубов за штаны его хватала Айба. Свирепый зверь, пронизанный болью, поворачивался за ней, но тут его с другого боку трепал Кыргыз. И так по очереди, пока медведю хватило ума прижать свой жирный зад к дереву. Зверь сообразил, что лучше хорошо сидеть, чем предаваться острым клыкам.

Собакам этого и надо. Полностью осадив медведя, они терпеливо, настойчиво ждали хозяина. Каждая из них знала, чем все кончится. Они дружно звали к себе Фому: «Иди быстрее! Мы свое дело сделали, для этого рождены и выучены!» Таков образ жизни медвежатниц: искать, кружить, держать и добывать. И этим все сказано. Опытные в охоте на медведя Ингур и Айба знали это правило давно, на их клыках остались острые метки зубов далеко не на одном медведе. Кыргыз тоже не отступал от родителей. Подчеркивая вязкую кровь, молодой кобель доставлял зверю немало боли, хотя это была всего лишь его первая охота.

Полностью приготовившись, сговариваясь знаками и жестами рук, охотники осторожно, тихо выложили свои ружья поверх колодины, замерли в ожидании единой команды. Она не заставила себя долго ждать. Выручив подходящий момент, Фома громко крикнул одно короткое слово: «Уйди!» Голос хозяина собаки ждали давно, поэтому разом, пружинами сработавшего капкана прыгнули в стороны, открывая место пулям.

В один голос, дружно, разом рявкнули стволы ружей. Три оглушительных выстрела слились воедино, распороли воздух ударом неведомого грома. Шоковое эхо вонзилось в крутые стены каменных гольцов. Обреченный медведь, услышав голос человека, был готов к прыжку и бегству. Для спасения оставались доли секунды: сгруппироваться, собраться, сделать молниеносный прыжок. Путь к спасению был открыт, однако он не успел им воспользоваться. Три горячих пули пронзили его тело, перебивая жизненно важные пути движения. Так и не поняв, что с ним произошло, зверь разом, обмякшим мешком ткнулся головой в землю. Сверху на него навалился пестрый клубок собачьих тел.

На ходу, перезаряжая ружья, охотники побежали к медведю. Напряженная ситуация желала осторожности, но каждый из них был настолько смел и отважен, что без тени сомнения мог броситься с ножом на раненого зверя. Добивать медведя не пришлось. Взвинченные азартом добычи, задыхаясь в шерсти, собаки рвали уже безжизненное тело хозяина тайги. По спине медведя, вниз и обратно пробежала колкая судорога: зверь был мертв.

Фома старался отогнать собак, да где там! Чигирька выхватил нож, изловчился, ткнул медведя в грудь. Ответной реакцией было полное безразличие развалившейся туши. Только теперь охотники могли спокойно приставить к стволу дерева свои ружья.

Чигирька достал трубочку, закурил. Егор с восхищением рассматривал медведя, это пятый в его жизни! Собрав ладони ко рту, Фома гаркнул во весь голос, призывая Софью с лошадьми. Наконец-то, насытившись азартом победы, разошлись по сторонам собаки. Чигирька стал наблюдать за Кыргызом. Он знал, что молодой кобель был здесь, знает больше, чем они. Кыргыз не может сказать, что здесь было несколько дней назад, но покажет, стоит только подождать. И он в этом не ошибся.

В то время как Илкун и Айба находились рядом с добычей, ожидая законной подачки, Кыргыз неторопливо побежал в сторону, за ручей. На бегу, разбираясь в набродах медвежьих следов, молодой кобель правильно выбрал направление. Он шел туда, где в последний раз видел Григория. Иногда останавливаясь, Кыргыз смотрел назад, предлагая охотникам последовать за собой. Его взгляд выражал глубокую тоску. Опущенная к земле голова, упавшие уши, распрямленный хвост, движения тела говорили о скрытой боли, чувстве вины за то, что он когда-то оставил здесь своего хозяина.