Читаем Тропа бабьих слез полностью

– Ну, сам понимаешь, время какое, Гражданская война, в данное время надо быть убежденным патриотом своего государства, или…

– Или кем?!

– Смутьяном, осмелюсь назвать это слово.

– Я так предполагаю, вы настоящий патриот своей Родины?

– Да! Смею представиться: полковник Громов!

– Вон как!.. Ишь ты… а я в германскую полковников только на построении видел. А тут, гляко, Егорка, за ручку здоровкаться пришлось! – и спокойно: – Нет, ваше благородие, не из красных я… и не из белых!

– А к кому соизволите иметь склонение?!

– А ни к кому. Мы сами по себе. Не знаю, как Егорка, а я из охотников, птица вольная: сегодня здесь, завтра там!

– Осмелюсь предположить, анархия? – нахмурил брови Громов.

– Нет, – засмеялся Гришка, – даже не анархия. Мы люди тайги, лесом живем, за власть не цепляемся. Потому как всяка власть до сумы жадна напасть!

– Как это? – не понял Громов.

– А вот так, ваше высокородие: как хотите, так и понимайте, – спокойно ответил Гришка, развьючивая и пуская на волю своего коня.

Пока между ними шел встречный разговор, никто не стоял без дела. Егор прибирал вещи под навес, староверы с интересом слушали Гришку и полковника, Мария Яковлевна и Софья находились в доме, доставая гостям скромное угощение из запасов кладовой.

В минуту вынужденного молчания, дед Лука подал голос:

– А что ж ты, Гишка, игде был, что творил?

– Так вот с Егоркой нынче решили зиму обметом промышлять вместе! Загодя ходили избу ладить новую, под Курбатым гольцом!

– Игде, говоришь?! – округлил глаза дед Лука и посмотрел на сына. Гришка повторил свой ответ.

Отец с сыном опять переглянулись, потухли глазами: это же те места, где у Оюна лабаз ограбили… После этих слов подозрения в воровстве пушнины у тофолара на Гришку только усилились.

– Далеко забрался… – стараясь не выдать свое настроение, проговорил дед Лука. – А что, тофалары встречаются?

– Было дело, – не скрывая, ответил охотник. – Приходят по следам, спрашивают, кто такие, зачем да почему. Любознательный народ, добродушный. Смеются, как мы соболей ловим. Что же, их понять можно: дети тайги! Нам до них еще… ох как далеко!

– А кого из них знаешь? – задал наводящий вопрос дед Лука.

– Как же: сколько лет уж Оюн с семьей на оленях приезжают. Я для них специально фляжку со спиртом берегу. Хорошие люди, только напьются, дерутся друг с другом! Смех да и только… разнимать бесполезно. Утром просыпаются, все в синяках, а зла не имеют, опять все мирком да ладком.

Староверы притихли: неужели Гришка вор? Фома замолчал надолго, а дед Лука не выдержал, хотел знать реакцию Гришки, что ответит, куда глаза смотреть будут, как бы между делом заметил:

– У Оюна ноне соболей украли…

– Как украли!? – спокойно посмотрев на староверов, искренне удивился Григорий. – Когда?..

– Так, ныне зимой, с лабаза.

– Вот так новость! – притих охотник, хладнокровно посматривая то на деда Луку, то на Фому. – А кто ж такое мог сделать?

– Поди, спроси у ветра!

– А вы откуда знаете?!

– Он сам и сказал, был тут…

– И много украли?!

– Два десятка с гаком! – внимательно изучая Гришкино лицо и глаза, покачал бородой дед Лука.

– Да уж… – переживая известие, качал головой охотник. – Немалое число… кто ж такое мог придумать?

– Оюн говорит, русские украли. То есть кто-то из наших.

– Русские? Откуда он знает? – удивился Гришка, но тут же осекся. – Ну да тоф и в речке следы найдет… и что, есть подозрение?

– Да нет, пока не на кого думать, – рассеянно развел руками дед Лука, пряча глаза, но Гришка понял все, напрягся лицом:

– Да ты что… думаешь, что я мог соболей украсть?!

– Нет… что ты… кто же на тебя думает! – уже сожалея о разговоре, заволновался старовер. – Тутака, знаешь, сколь народу побывало?! – и, стараясь загладить подозрение, стал жестикулировать руками. – Ох, как пошли после обмета, одни за другими, целая армия! И не знашь, на кого думать…

– Ну да, и я тоже проходил… – подавленным голосом проговорил Гришка. – А на меня большее подозрение… ходил я один, в той стороне, где Оюн промышлял… значит, ветер в мою сторону дует…

– Што ты, милок… – не зная, куда деваться после сказанного, суетился дед Лука. – Да никто… да никогда!.. – и спрятал ладони под мышки: – Вон и Егорка с Семеном Пономаревым проходили!..

– И я на мушке?! – тяжело выдохнул Егор, хлопая себя кулаком в грудь.

– Знать, и ты, друже… – с горькой усмешкой покачал головой Гришка.

– Да вы што… да я не то хотел сказать… да не думайте… – проклиная свой язык, пытался оправдаться дед Лука, однако настроение от встречи было испорчено, да еще как! Никто из промысловиков не хочет оказаться в такой ситуации, таская на своем горбу клеймо вора, зная, что для тебя отлита пуля.

Надолго замолчали. Староверы, все еще оправдываясь, пошли в дом, на вечернюю службу. Остальные, – полковник Громов, Сергей, Гришка и Егор, – присели за летний стол на ужин.