Читаем Тринадцатый ковчег полностью

— Мне больше нельзя было встречаться с тобой. — Калеб запустил руку в волосы. На лице у него отразились одновременно страх, боль и тоска. — Поверь, я очень этого не хотел, но выбора не оставалось: отец взял с меня клятву ничего тебе не рассказывать, и я решил исчезнуть из твоей жизни. Думал, так будет лучше для нас обоих.

— Пейдж, Рикард, — обратилась к двум другим друзьям Майра, — а вы–то что?

— Родители велели держаться от тебя подальше, — ответила Пейдж. — Боялись, что мы попадем в неприятности только из–за дружбы с тобой. Что нас тоже засудят.

— Ну, теперь вроде все становится ясно, — задумчиво произнесла Майра. — Но… зачем вы снова стали общаться со мной? Прошел год, и… Что изменилось?

— Год мучений, — мрачно усмехнулся Калеб. — Как–то утром я увидел тебя — ты вела Возиуса в школу—и не смог устоять.

— Помню, — кивнула Майра. — Ты помахал мне рукой. Я так удивилась, что даже не махнула тебе в ответ. На следующий день ты заговорил со мной. Вроде бы спрашивал, как учеба.

— Ага, — застенчиво улыбнулся Калеб, — помню. Учеба шла не очень гладко, да?

Майра немного оттаяла, но тут же вернулась в реальный мир.

— Что, если твой отец все узнает?

Лицо Калеба исказилось гневом.

— Ему уже кто–то настучал, несколько месяцев назад. Мол, меня видели в обществе известной смутьянки.

Майра судорожно сглотнула:

— И как он поступил?

— Вызвал меня на разговор. Мы сильно поругались.

— Что ты сказал ему?

— Что мы с тобой просто друзья, не более. Я ведь обещал, что перестану ухаживать за тобой, но не общаться. Отец уступил, предупредив, чтобы я свое обещание все–таки держал. Иначе для нас обоих все дурно закончится. С тех пор мне приходится быть очень осторожным.

Майра залилась румянцем.

— Ну мы же просто друзья.

— Вот именно, — согласился Калеб, глянув на Майру таким взглядом, что сразу стало ясно: он сам себе не верит. — Наконец–то все вышло наружу!

Почувствовав головокружение, Майра сама не заметила, как кивнула. Да, это и правда облегчило жизнь. В памяти снова всплыли образы из темного времени, наступившего сразу вслед за исключением из школы, но теперь Майра смотрела на них под другим углом. Воспоминания сами собой, как стеклышки в калейдоскопе, сложились в новом, радужном узоре. «Это многое меняет», — подумала Майра.

— Простите… — произнесла она. — Друзья, простите меня! Я ведь думала, что это было ваше решение — не дружить со мной больше. Поверить не могу, что все это время дулась на вас, а вы на самом деле меня оберегали. Вы даже не представляете, каково это было — потерять друзей.

— Еще как представляем, — заверила ее Пейдж. — Нам тоже несладко пришлось.

— А ему так хуже всех, — добавил Рикард, ткнув большим пальцем в сторону Калеба, и тот слегка смутился.

Повисла неловкая пауза.

— Ну ладно, — сказал наконец Рикард, раскидывая могучие ручищи, — давайте обнимемся, что ли?

Обняв разом всех друзей, он широко улыбнулся и произнес, усмехнувшись:

— Майра, извинения приняты!

Майра уже собралась уходить, но тут Калеб ее остановил.

— Ловко придумано, Джексон, — заметил он. — Ты так и не рассказала, что происходит.

Улыбка сошла с лица Майры.

— Вы даже не представляете, о чем просите.

— Если честно, мне уже не важно. Достало это вранье и полуправда. — Он присмотрелся к лицу Майры, и тут до него дошло. — Ты знаешь какой–то большой секрет, да?

— Может быть, но тебе все равно не обязательно знать.

— Это как–то связано с Синодом? — заглотила наживку Пейдж.

— Можно… и так сказать… да.

Пейдж принялась быстро перечислять догадки:

— Патрульные? Изгои? Церковь? Академия? Магазин? Паек? Аллерген?

Услышав про аллерген, Майра вздрогнула и тем себя выдала.

— Так что там с аллергеном? — тут же спросила Пейдж.

— Нет… никакого аллергена, — ответила Майра.

— Как это нет? — спросил Рикард и посмотрел на друзей. — Все видели длинные очереди у Больницы. И оранжевый флаг. В чем же тогда дело?

— Все верно, — кивнула Майра, — людям становится трудно дышать, но это не из–за выбросов аллергена… или что там еще Синод напридумывал.

— Трудно дышать, — повторила Пейдж. — Это верно. Мама говорила о симптомах: одышка, головокружение, гипоксия…

Когда же до нее дошло, она в ужасе промолвила:

— Неполадки с машиной «Анимус»? Да?

Слова повисли в воздухе. В гнетущей тишине было слышно только, как капает вода да свистит в отверстиях вентиляции воздух.

— Еще не поздно остановиться, не спрашивайте меня больше ни о чем, — предупредила Майра слабым голосом, но Пейдж подошла к ней и взяла за плечи.

— Майра, расскажи все. С самого начала. Прошу, у нас ведь есть право знать правду. Не важно, насколько она ужасна.

Майра заглянула Пейдж в глаза. Подруга все правильно говорит: у них есть право знать, что творится в колонии, поскольку происходящее касается всех, невзирая на статус. Скрывая от друзей правду, от гибели Майра их не спасет!

— Уверены? — последний раз спросила она. — Пока не поздно, можете еще отступиться.