Читаем Трясина полностью

–Добро пожаловать в нашу семью, – не сводя с пришельца глаз, Игнат машинально протянул руку.

Легкая улыбка коснулась лица Мидаса, и он ответил на приветствие кивком головы и рукопожатием.

Озябшего и изнуренного от длительной дороги гостя усадили возле заранее затопленного камина, чтобы тот ощутил домашний уют. Здесь же на столике уже были чашка с горячим чаем и бутерброды в тарелке.

–Ты продрог? – спросил Колымей, оглядывая его набрякший наряд.

Вместо ответа Мидас поднялся и занялся своей одеждой: снял с себя все мокрые тряпки, оставшись совершенно голым. Именно в этот момент над их головами раздался женский голос: «О боже!» И тут же послышались удаляющиеся шаги и хлопок двери.

– Каким-то шестым чувством твоя Полина учуяла что-то неладное, -проворчал Колымей и, сбросив с себя халат, накинул на плечи гостя. – А ты садись, тебе надо отогреться и подкрепиться.

Мидас сел поближе к камину, протянул ладони к огню, потом принялся за трапезу.

Пока тот ел, Колымей разглядывал его: приятная наружность, стройный, атлетичный, большие карие, как у матери глаза. За пятнадцать лет, что они не виделись, сын возмужал: редкая седина пробивалась в темных кудрях, на верхней губе пролег небольшой шрам, но это не портило общего впечатления.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Колымей, когда тот доел последний бутерброд.

– Нуждаюсь в адаптации, – вяло выговорил Мидас.

– Добирался без проблем?

Мидас стал вспоминать о своей земной одиссее, о своих первых впечатлениях и ощущениях. Бородачи слушали его внимательно. Когда Мидас умолк, Колымей поскреб бороду и спросил:

– Говоришь, кто-то дышал тебе в спину?

–Да.

– К сожалению, этого я не учел, – заметил чародей.

Игнату явно хотелось завязать разговор с Мидасом, но Колымей поспешил вмешаться:

– Он буквально валится с ног. Не будем ему досаждать расспросами. Еще успеем, но не сейчас. Вот тебе, Игнат, ключи от верхней комнаты, что в моем, правом, крыле. Это в самом конце коридора. Проведи его туда, найдешь там свежее белье, которое я заранее приготовил. Пусть переодевается и отдыхает столько, сколько потребуется. Потом спустись сюда. -Подумав, добавил: – Не забудь запереть ворота на болотах.

Через час, когда Игнат снова появился в холле, Колымей, не скрывая озабоченной радости, спросил:

– Ну как?

– Но, слушай, Колымей…

– Слушаю.

– Может быть ты не сошел с ума, но это ведь твой сын?

– Ну и что же?

Игнат развел руками.

– И в то же время… не твой сын.

– Ты прав, друг, сын умер. И навсегда.

– Но такого не бывает!

– Все, что постижимо нашему сознанию, то постижимо и нашему разуму, – философски изрек Колымей. – Скажи, какие самые ходовые слова у церковников и прихожан?

– Христос воскрес.

– Верно.

– Но то – Христос, а тут – простой смертный.

– Тело, зачатое высшим духом, не может быть таковым. Рэм воскрес и стал новым человеком – Мидасом. И Христос был земным, а потом… Потом начинен божественным духом.

– Божественным духом? – с удивлением переспросил Игнат. – Выходит, что Мидас нечто вроде Бога Земли? Думаешь, что он вознесется в свою небесную обитель на сороковой день?

Колымей молча принял эти наивные фразы, которые вполне естественны для человека, доискивающегося до сути божественного присутствия- Он знал, что Игнат верит в торжество Творца, но всегда теряется в догадках: каков он, что это за такая сила, способная влиять на каждого живущего и на макромир в целом? Однако Игнат никак не мог осмыслить утверждения, что Бога надо любить. Господа можно уважать за его деяния, можно верить, но любить… Любить… Это особое чувство. Можно ли полюбить женщину, ни разу не увидев ее, не коснувшись ее своим зрением?

– У тебя будет возможность задать эти вопросы Мидасу.

– Обязательно задам, обязательно, – пробубнил Игнат, и мысли стали путаться в его голове, разум тщетно пытался постичь непостижимое. Он ущипнул себя за живот. – Не во сне ли я нахожусь?

– Это, если хочешь, встреча с эмиссаром посланцем из одной цивилизации в другую. Ты обратил внимание на его глаза? Они другие, словно излучают голубой свет. По ним я прочитал: дух, вошедший в новую плоть, значительно совершенен, чем дух любого землянина. Он наделен удивительными телепатическими возможностями: иначе как объяснить то, что наш гость нашел дорогу туда, куда был вызван?

– Это меня и удивило, и озадачило.

– Дадим ему недельку-другую для акклиматизации, а потом ему следует вступить в физический контакт с окружающей средой, при этом постоянно поддерживая с нами связь. Он своими глазами должен увидеть этот мир. Как он с этим справится, пока не знаю. Но одно совершенно очевидно: он жил в других нравственных условиях, пространственных и временных измерениях и явился сюда с благой миссией.

– Он в этом признался?