Читаем Три весёлых краски полностью

Чернокрас пыхтел, с него капал чёрный пот, но король лез дальше. Чёрный плащ в серых звёздах развевался точно мрачная туча, и на яркую землю легла угрюмая тень…

И в тот момент, когда Чернокрас собирался выплеснуть в небо свою чёрную краску и размазать её сапожными щётками, Рыжик взмахнул золотым топориком и обрубил верёвочную лестницу.

Шар взмыл высоко в небо и, подгоняемый весёлым ветром, улетал всё дальше и дальше, унося уцепившегося за верёвку Чернокраса. Скоро злополучный король превратился в маленькую чёрную точку…

Голубинка провела своей кистью по этому чёрному пятнышку, И Чернокрас исчез навсегда.

С тех пор никто никогда не слышал о Чернокрасе.

Ты спросишь, кто же теперь чистит сапоги и ботинки, кто рисует чёрные полосы на тиграх и раскрашивает чёрную смородину? — Другие чёрные краски, которые не гнушаются работой и считают своё дело важным и нужным. Они такие же труженики, как остальные краски; они всегда заняты, а рабочему тюбику и в голову не придёт становиться глупым королём.

Глава тринадцатая в которой читатель прощается со всеми героям и узнаёт о Башне Трёх Весёлых Красок

Великий Труд продолжался. Мудрая Белила вместе с Кармином делала чудесную розовую краску для закатов. Вместе с Кобальтом она раскрашивала моря, реки, озёра — помогала своей дочке Голубинке. Это она, Белила, разрисовывала небо белыми пухлыми облаками, а на зиму приготовила сверкающий белый ковёр.

Много было дела у всех красок!



Серых стражников на первый раз простили и даже доверили раскрашивать мышей, потом зайцев, а там пошли слоны, бегемоты, коты… Правда, некоторые коты пожелали остаться чёрными, но уж это их дело!

Кармин, Крон и Кобальт в специальной школе обучали молодые краски науке красоты, и скоро все малыши твёрдо знали, что нет на свете краски, которой не нашлось бы дела.

Можно было бы и остановиться на этом, но тебе, наверное, интересно узнать, что стало с нашими друзьями, когда все работы были закончены?

Старый мaстеp Клей до сих пор трудится в своей чудесной мастерской, чинит тюбики и набивает их красками. Он знает много секретов о красках и карандашах.

Карандаши Зеленец, Фиол и Рыжик стали взрослыми, научились хорошо риcовaть. Но у карандашей не так, как у людей: чем карандаш старше, тем он меньше ростом, так что наши карандаши не выросли, а, наоборот, стали короче. Зато им на смену мастер Клей сделал новые такие же смелые и весёлые.

А на серой башне, что стоит на площади, всегда дежурит Голубинка. Она следит за чистотой неба.

Как-то раз, когда на площади было много красок, Голубинка обратилась к разноцветному народу:

— Друзья! Давайте раскрасим эту мрачную башню. Сделаем и её нарядной!

— Правильно, — медленно проговорил Клей. — Раскрасим её в жёлтый цвет в честь мастера Крона, в красный в честь мастера Кармина, в синий в честь мастера Кобальта и назовём её Башней Трёх Весёлых Красок.


Перейти на страницу:

Похожие книги

В стране легенд
В стране легенд

В стране легенд. Легенды минувших веков в пересказе для детей.Книга преданий и легенд, которые родились в странах Западной Европы много веков назад. Легенды, которые вы прочитаете в книге, — не переводы средневековых произведений или литературных обработок более позднего времени. Это переложения легенд для детей, в которых авторы пересказов стремились быть возможно ближе к первоначальной народной основе, но использовали и позднейшие литературные произведения на темы средневековых легенд.Пересказали В. Маркова, Н. Гарская, С. Прокофьева. Предисловие, примечания и общая редакция В. Марковой.

Вера Николаевна Маркова , Софья Леонидовна Прокофьева , Нина Викторовна Гарская , Софья Прокофьева , Нина Гарская

Сказки народов мира / Мифы. Легенды. Эпос / Прочая детская литература / Книги Для Детей / Древние книги
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза