Читаем Три весёлых краски полностью

…. И вот уже несётся карета, запряженная чёрно-серыми полосатыми зебрами, а главный стражник Давило, топая свинцовыми сапожищами, торопиться к своему серому войску… Что же теперь будет?..



Глава девятая о приклеенных стражниках, крепкой верёвке и быстро развивающихся событиях

В городе-то, что делается! На площади стоят три наших красавца! Яркие! Даже глазам больно. Чернокраса выгнать собираются! — рассказывала Голубинка мастеру Клею, который не спеша запаивал тюбики серых стражников.

И Голубинка в первый раз за всё время радостно улыбнулась.

Вдруг за окном, на мостике, раздался жалобный стон. Голубинка и мастер переглянулись.

— Где этот старый негодяй Клей? Я, министр Капут, вместе с каретой и стражей прилип к мосту и не могу сдвинуться с места! Это возмутительно! Где же Клей?! Что же делать?.. — причитал министр тонким голосом.

— Я здесь, ваша бесцветность! Снимите с кареты колёса, а стражники пусть снимут сапоги и несут карету на руках, — ответил мастер Клей, высунувшись из окна.

Стражники вылезли из своих сапог, подняли карету с министром и, ступая в сапоги друг друга, перенесли её вместе с зебрами к домику Клея.



— Послушай, мастер, — сказал Капут, — мне нужна верёвка. Самая крепкая и самая длинная. Я приказываю тебе свить её немедленно.

— Ваша бесцветность, из чего же я буду вить верёвку? Для этого нужны нитки, а их у меня нет.

— Ладно уж, распускай мои кружевные воротнички и манжеты… — вздохнул министр. — Дело государственное…

Министр сел, а стражникам приказал со всех ног бежать и сказать Давиле, что верёвка скоро будет готова.

— Пусть он со своим войском не теряет времени, выступает и хватает злодеев!

Стражники умчались, но не убежали дальше мостика. Их босые ноги сразу же приклеились. Стражники стали отдирать ноги руками — и руки прилипли. Тогда гонцы со злости плюнули в речку, сели на мост, окончательно приклеились и заснули…

Тем временем мастер, отложив в сторону свой чудесный топорик, принялся распускать пышные воротники министра.

Из-под пальцев Клея побежала тонкая крепкая нить. Она бежала, бежала и словно нечаянно перехлестнула Капута через плечо, опутала ноги, потом руки, и не успел министр глазом моргнуть, как оказался связанным по рукам и ногам. Капут стал кричать, вытаращив злые глазища, но всё было напрасно.

— Зеленец, Фиол, Рыжик! Быстро, запасные колёса! Голубинка, в карету! — распорядился Клей. — Скажи мастеру Кармину, что министр в плену!

Сообразительные карандаши перекинулись через речку, и получился новый мост, по которому полосатые зебры вихрем пронесли карету к городу.

Глава десятая рассказывает о страшном сражении на городской площади, о смелом рыжике и возрождённом солнце

— Хватай их, дави, души! — полицейский Давило первым кинулся на трёх друзей.

Кобальт смело шагнул навстречу главному стражнику, сорвал со своей головы свинцовую шапочку… И в то же мгновенье Давилу сшибла с ног сильная струя ослепительно яркой синей сшибла с краски.

Кармин и Крон тоже не промахнулись.

Стражники зажмурили глаза от ярких струй, а когда от-крыли, то увидели страшную картину.

Давило сидел посреди площади, раскрашенный самым диким образом. С его носа стекали жёлтые, красные и синие капли. Он задыхался от злости, пытался что-то приказать, но тут же с треском лопнул. Войско короля осталось без командира.

В эту минуту на площадь влетела карета.

— Министр, министр!!! — закричали серые. — Он везёт верёвку! Ура! Подкрепление!!!

Серой лавиной стражники ринулись на трёх храбрецов и окружили их.

— Верёвку, верёвку! — орали осмелевшие вояки.

На площади показался сам Чернокрас. Он размахивал огромной сапожной щёткой, с которой стекала густая чёрная краска.

— Вперёд! Бей разноцветных! — хриплым голосом скомандовал король и бросился на Кармина.

Но ловкий Фиол подкатился Чернокрасу под ноги. Король споткнулся, уронил щётку И грохнулся посреди площади.

А карета вдруг развернулась и понеслась прямо на стражников, разбрасывая их в разные стороны. Не успели король и стражники опомниться, как на верёвках, которые натягивали чёрную сеть над городом, показался Рыжик. В его руке сверкнул топорик мастера Клея, и… сеть с шумом рухнула вниз, опутав короля и всё его серое войско. Стражники и король бились в сетях, всё больше и больше запутываясь в них. Наконец храбрые вояки обессилели и дружно заревели. Из их глаз полились серые слёзы, на площади стало сыро и грязно.

А в город уже входили остальные краски. Площадь расцвела, точно клумба, от ярких поясов, шапок, кистей. Сильные руки помогли Кармину, Крону и Кобальту освободиться от чёрной сети.

— Держите министра! Он в карете! — закричал Крон.

Жёлтые, оранжевые, лиловые краски бросились к карете. Дверцы распахнулись, и… из кареты вышла улыбающаяся Голубинка.

— Друзья! — сказала она. — Королевский министр связан и лежит во дворе мастера Клея! Не будем терять времени: надо приводить в порядок нашу страну! Я начинаю работать!

Перейти на страницу:

Похожие книги

В стране легенд
В стране легенд

В стране легенд. Легенды минувших веков в пересказе для детей.Книга преданий и легенд, которые родились в странах Западной Европы много веков назад. Легенды, которые вы прочитаете в книге, — не переводы средневековых произведений или литературных обработок более позднего времени. Это переложения легенд для детей, в которых авторы пересказов стремились быть возможно ближе к первоначальной народной основе, но использовали и позднейшие литературные произведения на темы средневековых легенд.Пересказали В. Маркова, Н. Гарская, С. Прокофьева. Предисловие, примечания и общая редакция В. Марковой.

Вера Николаевна Маркова , Софья Леонидовна Прокофьева , Нина Викторовна Гарская , Софья Прокофьева , Нина Гарская

Сказки народов мира / Мифы. Легенды. Эпос / Прочая детская литература / Книги Для Детей / Древние книги
На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза