Читаем Три стервы полностью

– Все просто. До меня доехало, что Антуан – кретин. Извини, что я так говорю о твоем брате. Но он вынуждает всех нас жить в невыносимой атмосфере террора. Что-то вроде того. Особенно невыносимой для тебя.

Фред вздохнул:

– Нет, он не кретин. И он не желает зла окружающим. Уверяю тебя. Он просто все время обо всех беспокоится и испытывает неодолимую потребность держать все под контролем.

– Он меня ненавидит. Впрочем, это взаимно.

– Нет, он тебя не ненавидит. Тебя нельзя контролировать, а это он и впрямь ненавидит.

Они повернули направо и остановились. Вращающаяся дверь отеля на противоположной стороне улицы сверкала золотом, подчеркивая своим светом полутьму, в которой они оба находились. Фред попробовал пристально посмотреть ей в глаза, как если бы это было в последний раз, и спросил более глухим, чем хотел, голосом, имеет ли какой-то смысл туда идти. Она стояла совершенно неподвижно и казалась такой маленькой рядом с ним. Воцарившееся полное молчание длилось и длилось – гораздо дольше, чем должно было. Напряжение становилось слишком сильным, настолько запредельным, что у Фреда перехватило дыхание. Он хотел, чтобы эта нестерпимая пауза никогда не кончалась. Он вгляделся в Эмины глаза, сначала в левый, потом в правый, и различил в них некоторое смятение. Но при этом она не шевелилась, словно полностью полагаясь на него. И пятнадцать сантиметров, разделявшие их лица, были в равной мере неприличными и непреодолимыми. Разве что он наконец-то решится. Хоть когда-то. Тут Фред начал вынимать руку из кармана – для чего? – и сделал движение по направлению к ней. Но в то же мгновение – или, может даже, за несколько наносекунд до него – она пожала плечами и решилась ответить. Он прервал движение руки, которая опять провалилась в глубину кармана, словно мешок со свинцом. В Эмином голосе звучала растерянность.

– Я уже ничего не знаю, Фред. Мне и самой стремно. Мы могли бы махнуть рукой и провести вечер в кафе. Вдвоем. Но потом мы пожалеем. Я обязана сделать это ради Шарлотты. Мой последний бзик. Если сегодня вечером мы ничего не узнаем, я бросаю. Обещаю тебе.

Он кивнул, они пересекли пустынную мостовую и вошли во вращающуюся дверь. Вестибюль был залит светом, и его отблески сразу ослепили их. “Нам пускают пыль в глаза. Или свет”, – пришло в голову Фреду. Дорогу в конференц-зал указывали позолоченные таблички, на которых элегантным почерком было выведено: “Клуб Леонардо”. Получается, он таки существует. У входа в зал дежурная, как и предполагалось, вежливо попросила их предъявить служебное удостоверение и удостоверение личности. Они молча протянули их. Она переписала данные на карточку и вернула им документы, пожелав приятного вечера.

Когда Фред вошел в зал, он ощутил такой же выброс адреналина, как в своих ММО при появлении нового главного босса. Ряды стульев выстроились перед небольшой эстрадой, на которой стоял стол с микрофонами. Эма нацелилась на места с краю, и Фред последовал за ней, задаваясь вопросом, не предвидит ли она вероятную необходимость поспешного бегства. В зале было человек тридцать. Некоторые пока стояли и о чем-то со смехом разговаривали, другие терпеливо дожидались начала. К счастью, никто вроде бы не обращал на них внимания. Успокоившись, они сняли плащи, и тут к ним приблизился элегантный молодой человек. Они с удивлением посмотрели на него.

– Вам нужен отчет о последнем собрании?

Эма утвердительно кивнула и поблагодарила его. Она рассеянно перелистывала брошюру. В строгой белой блузке она выглядела гораздо более хрупкой, чем в своих обычных нарядах с глубоким декольте. Фред поймал себя на том, что рассматривает ее затылок, склоненный над текстом. Поэтому он сильно вздрогнул, когда она схватила его за руку. Они взглянули друг на друга, и Эма резко отдернула руку. Она побелела как мел.

– Посмотри, – прошептала она, тыча пальцем в какую-то строку.

Фреду пришло в голову, что мода на выпендрежные гарнитуры ворда – полная жесть. Он был бы не прочь подписать петицию о запрете Comic Sans. Эма нетерпеливо постучала пальцем по мелованной бумаге:

– Да смотри же ты, блин!

Ее голос прозвучал непривычно пронзительно. Поэтому он проследил глазами за пальцем и спустился вслед за ним до низа страницы:

В ошарашенном взгляде, которым они обменялись, было примерно поровну потрясения и ужаса. Фреда охватило острое желание тут же смыться. Сердце его заколотилось, и он на собственной шкуре прочувствовал смысл выражения “в груди что-то оборвалось”. Шарлотта приходила сюда, Шарлотта умерла – скверный знак. Он схватил Эму за руку и прошептал: “Уходим”. Он так никогда и не узнал, последовала бы она за ним или нет. Потому что одновременно с его предложением на сцену поднялись трое мужчин, и старший из них постучал по микрофону, чтобы взять слово.