Читаем Три стервы полностью

Так, Фред прочел отчет о первой экономии средств, полученной благодаря “общей реформе”. Речь шла о судебной системе. В докладе указывалось: “Ежегодно осуществляется примерно 150 000 передвижений заключенных с целью доставки их на судебные слушания или для следственных действий”. Фреда напрягла формулировка “передвижения заключенных”, особенно неудачная применительно к людям, лишенным свободы передвижения. “Для этого необходимо задействовать 1200 жандармов и полицейских. Чтобы уменьшить число таких перемещений, требующих затрат человеческих ресурсов и иногда представляющих опасность для работников полиции, следует повсеместно распространить практику видеоконференций. Необходимым для этого оборудованием уже оснащены все суды высшей инстанции и 85 % тюрем. В 2009 году число транспортировок было сокращено на 6,4 %; снижение должно продолжиться и в 2010 году. Это позволит высвободить 120 служащих, что равняется эскадрону моторизированной жандармерии”. 120 служащих… Настоящие крохи, стоило ли из-за этого оборудовать аппаратурой все тюрьмы?! Но экономия выглядела еще более жалкой, если оценивать эти меры с точки зрения человеческого фактора: ведь участие в слушаниях из тюрьмы по видеосвязи – совсем не то же самое, что эта процедура, проводимая “вживую”. Как для судьи, так и для заключенного. И все лишь ради того, чтобы высвободить эскадрон моторизованной жандармерии… Это вписывалось в парадигму навязчивого стремления экономить любой ценой, с одной стороны, и сугубо механистического подхода ко всем проблемам – с другой. На бумаге все выглядело прекрасно, и тот, кто это изобрел, мог с полным правом гордиться своей блистательной идеей. Он наверняка не заметил, что в длительной перспективе она обернется провалом, поскольку рассуждал только с позиции цифр. То есть эффективность сводилась к работе с числами, в стороне оставались все прочие факторы, которые принято учитывать, оценивая правильность планируемых действий. Фред был уверен, что предложение исходит от аналитика из конторы типа той, где служила Шарлотта, от человека, привыкшего делать расчеты для компаний. Но разве можно строить правосудие по схеме предприятия?

Особая ирония, по мнению Фреда, заключалась в том, что меры ОРПГФ применили в том числе и к полиции. Это относилось и к отказу от замены одного из двух выходящих на пенсию сотрудников, и к введению режима экономии. Вот только сторонники правительства весьма сдержанно оценили сокращение средств, инициированное партией, которая постоянно заявляла о важности обеспечения общественной безопасности. Поэтому они потребовали, чтобы ОРПГФ не затрагивала штат полиции. И тем самым загнали правительство в угол, поскольку там были уверены, что стоит выполнить это требование – и крик тут же подымут больницы и образовательный сектор. Поэтому политикам приходилось лавировать, чтобы не раздражать электорат.

Вооруженный этими сведениями, Фред решил перечитать досье “Да Винчи” и вдруг заметил кое-что важное, пропущенное при первом чтении.

На следующий вечер собрание Стерв началось под знаком некоторого упадка. Бросалось в глаза, что у Эмы на работе был тяжелый день и она намерена залить его алкоголем. Габриэль опоздала, вскарабкалась на табурет, бормоча, что у нее жуткая мигрень, и закончила фразу невнятным шепотом, так что можно было различить лишь два слога “вод-ка”. Безуспеш-но пытаясь сдержать зевок, Эма спросила Фреда, нашел ли он что-то касающееся ОРП-тыр-пыр. Фред учел общую усталость, поразившую войска, и изложил суть дела максимально кратко, несмотря на то, что был возбужден своими находками. Они слушали его в молчании. Алиса дождалась, пока он закончит, и только после этого отправилась обслуживать клиентов в зале. Он повернулся к Габриэль, которая под его перепуганным взглядом закинула в рот горсть таблеток, запив их щедрым глотком водки с сахарным сиропом. Эма уставилась на дно своего стакана, крутя его двумя пальцами на стойке. Прошло несколько секунд, и Фред засомневался, слушали ли его. А может, он вообще ничего не говорил, из его рта не вырвался ни один звук? Однако ему не хватило смелости спросить девушек. Он прожевал несколько зернышек попкорна, который Алиса выставила на стойку. Попкорн – это хорошо, потому что арахис уже надоел. Но в конце концов беспокойство перевесило, и он не выдержал:

– Не знаю, понятно ли я изложил, но то, что у нас есть, досье “Да Винчи”, – музейный раздел ОРПГФ… Это же важно.

– Да, – согласилась Эма. – Но я ищу связь с Шарлоттой.