Читаем Три самодержца. Дневники генеральши Богданович полностью

29 февраля. Вчера слышала характеристику полковника Герарди, помощника Дедюлина. Личность, которая про него рассказывала (Л. В. Н.), знает его с детства. Отец его служил на Кавказе. Однажды этот Герарди, служивший уже в жандармском ведомстве, приехал на короткую побывку в Тифлис. Его знакомые и знакомые его отца устроили в честь его обед, за которым свободно, вольно высказывали свои мнения. Только что кончился обед, Герарди исчез, сказав, что скоро вернется. Правда, он скоро вернулся, но в шарфе, как при исполнении служебных обязанностей, и тут же арестовал несколько человек из числа тех, которые ему давали этот обед. А лицо у этого Герарди – внушающее доверие.

7 марта. Все газеты теперь распинают Саблера, а разговоров про все это совсем мало, никто сегодня ничего не говорил. Вчера моряк бар. Гревениц очень нападал на завод Виккерса, на некоего Брикса, который якобы в Морском министерстве всем орудует; сказал, что Григоровичу можно верить, а его окружающим, у которых он в руках, верить нельзя. Странную вещь слышала, что Распутина заменил в Царском Селе Пистолькорс…

9 марта. Ольхин говорил, что кого повесить надо, так это – Танеева; что недавно один из приятелей Танеева сказал ему в упор, что всем известно, кто вводит к царице и царю таких проходимцев, как Распутин, и что этому следует положить конец. Танеев на эти слова ничего не ответил, только сильно побледнел. Про Вырубову Ольхин сказал, что она – une vraie femme de chambre[134], глупа, но хитрая; что все люди любят лесть, она, т. е. Вырубова, этим и сумела войти в такой фавор у царицы.

14 марта. Сегодня много было людей. Темой разговора продолжает быть Распутин, вчера вернувшийся в Петербург и вчера же ездивший в Царское Село. Печально писать, какие вкусы у царицы, как она терпит этого хлыста.

Был Саблер. Он как-то осунулся, похудел. Есть с чего! Против Распутина он ничего не говорит. Это молчание наводит на сомнение.

Царя не поймешь. По словам графини Милорадович, которой рассказывала жена председателя Думы Родзянко про аудиенцию своего мужа у царя, когда Родзянко развернул перед царем, кто такой Распутин, царь совсем от Распутина отмежевался, сказал, что никогда Распутина не видит. Но как он позволяет бывать этому Гришке во дворце? Ведь из разговора Родзянки он увидел, какой это вредный человек, к какой он секте принадлежит. Все одно и то же говорят, что у царя выдержки очень много, а воли никакой – полное безволие. Это ужасно! Завтра вся царская семья уезжает в Крым и Распутин тоже. Стоит только царю сказать хотя бы Дедюлину, чтобы убрали эту тварь подальше, и дело будет сделано. А вот беда – воли не хватает. Ужас берет, когда вникнешь в тяжкое положение России!

15 марта. Саблер успокоил весточкой, что сегодня в 11 часов Распутин отправлен в Тобольск. Дай бог, чтобы это известие оправдалось, а то страшно за невинность царских дочерей!

16 марта. «Уехал Распутин», – подтвердил сегодня Радциг, но прибавил, что «в Ялту поедет». Саблер это скрыл.

Печальное время переживаем. Точно на распутье – чего-то ждешь, ждешь ужасного от Распутина. Когда он 13-го приехал в Петербург, то сразу поехал в Царское Село к Вырубовой, которая про это известила царицу, у которой был прием дам. Тотчас царица отправила к Вырубовой двух старших дочерей, сказав, что кончит прием и тогда приедет. Тогда по телефону Вырубова велела передать царице, чтобы скорее кончила прием и скорее приезжала. Но в это время приехала вел. кн. Ольга Александровна. Узнав, что у царицы прием, прошла во внутренние комнаты и сказала, что будет пить чай. Прием у царицы затягивался, еще не был окончен, когда вернулся из Петербурга царь с царицей-матерью и вел. кн. Ксенией Александровной. Узнав об этом, царица приказала ехать скорее за княжнами и их привезти. На другой день только ей удалось быть у Вырубовой, и Распутин был там, но во дворце в этот раз не был.

Впечатление Радцига такое, что царь не верит, чтобы дело было так плохо, думает, что ему сгущают краски, не верит тоже, что «распутинский эпизод» стал достоянием всех слоев общества. Радциг наотрез отказался ехать в Ливадию, сказав царю, что в Петербурге он будет ему полезнее. На рассказы насчет «этого мерзавца» (так Радциг называет Распутина) царь ему сказал, что у него нервы расстроены, что он, как старая няня, всего боится; что ничего нет страшного и проч. Находит Радциг в царе большую перемену – стал забывать все, про все надо напомнить, чего раньше никогда не бывало. Видно по всему, что брожение среди народа увеличивается, что близки черные дни.