Оказывается, убийца – не только «легальный», но архилегальная личность, он два года уже состоит в сыскном отделении. Явился он в театр и первым делом донес начальству, что ему стало известно, что на Столыпина готовится покушение и он укажет, кто его совершит. Тогда ему дали билет и впустили в театр. Во втором антракте ему заявили, что так как, слава богу, все спокойно, то он может уйти. Тогда эта личность быстро направилась к Столыпину и произвела выстрелы. И подобные личности являются охранителями царя, его семьи! Страшно об этом подумать. Тут не разберешь, кто в этом деле виноват.

13 сентября. Рассказал Скворцов со слов духовника Столыпина священника Левитского, что О. Б. Столыпина, когда царь вошел к Столыпину, очень торжественно сказала ему:

– Как видите, государь, у нас еще не перевелись Сусанины.

Затем, после панихиды, Столыпина упала на плечо царя, который поцеловал ее в щеки, а потом дважды поцеловал ей руку. Про смерть мужа она сказала, что эта – «воскресение». На похоронах она поражала всех своим самообладанием.

Мельком слышала рассказ, что Распутин был у царицы в Киеве, был ею вызван из Петербурга. Боже! Это что-то умопомрачительное! Это поистине кошмарно, что творится вокруг бедного царя. Царь едет в Чернигов, в это время царица принимает Распутина и, того гляди, вызывала этого мужика для совета, как заместить Столыпина, убитого не кем иным, как охраной. Разве это тоже не кошмар?! Прямо страшно! Вырубова – это большая сила! Становится и гадко, и грустно, и противно, что у нас творится много, много ужасного, утеривается престиж русской семьи, которая должна бы служить образцом добродетели для всех нас. Никогда у нас родство и кумовство не играли такой роли, как теперь.

18 сентября. Очень типичен следующий рассказ генерала Зарубаева. На докладе относительно стрельбы царь поставил такую резолюцию: «Желательно, чтобы всюду стрельба была поставлена однообразно». Внизу, под этой отметкой царя бывший военный министр Редигер написал: «Это не важно, но необходимо, чтобы были устроены штабс-капитаны». Это – доказательство, как относятся к царской резолюции.

Вчера меня поразили слова Дедюлина, что два дня они все жили в Киеве под угрозой покушения. Только и было толку, что готовится покушение.

Вышел инцидент с одной дамой, которая лезла все вперед, – мазаная и очень развязно себя державшая. Все обратили на нее внимание, найдя ее неприличной. Думбадзе быстро подошел к ней и заявил, чтобы она убиралась не только с мола, но и из Ялты. Дама это оказалась женой жандармского полковника Шнейдера. Царь заметил, как Думбадзе убрал с мола эту барыню, и сказал, что видел, как он быстро «умеет сокращать».

5 октября. Говорят, что Курлов соглашается уйти только с тем условием, чтобы его назначили членом Гос. совета и дали бы ему рескрипт. Зилотти рассказал, что Столыпин был убит в тот же день вечером, когда потребовал от Курлова отчет в расходах по охране.

6 октября. Оказывается, что П. Н. Трубецкой убит ревнивым мужем, своим племянником Кристи, за женой которого Трубецкой ухаживал, и, верно, с успехом, если муж убил. Отовсюду слышно, что якобы это факт, что Дедюлин на вопрос царя, кого назначить министром внутренних дел, отвечал: Курлова. Сегодня рязанский губернатор кн. Оболенский это подтвердил. Оболенский мог это узнать от сестры своей, свитской фрейлины, которой якобы Дедюлин сказал про свой ответ царю. Я не ожидала такого наивного ответа от Дедюлина, даже при его небольшом уме. Жалею его; воображаю его положение теперь там, как может быть царь спокоен при его охране.

Генерал Андреев сегодня говорил, что вряд ли Драчевский останется градоначальником, что Коковцов его не терпит, что недавно, весной, в одном обществе Коковцов не подал руки Драчевскому. Драчевский ему протянул руку, а Коковцов спрятал свою за спину. Причина такого отношения Коковцова к Драчевскому в том, что в деле конторы Жданова Драчевский очень замешан, и замешан очень неопрятно.

Говорил вчера Зилотти, что 20 октября царь приедет в Петербург.

21 октября. От m-me Карпович узнала, что ее внучка Пистолькорс, рожденная Танеева, едет в Ливадию к сестре – Вырубовой. Камарилья наметила Пистолькорс для развлечения и увлечения царя. Тогда обе сестры будут пристроены.

28 октября. Говорила с Хвостовым про письмо Азефа. Он это письмо признает угрожающим. Азеф хочет вернуться к революционерам, но они принять его вновь в свой лагерь не желают, ему для этого надо перед ними себя реабилитировать громким убийством. Страшно написать, но – кто знает? – может, этот Азеф займется приготовлениями к убийству царя или наследника.

1912 год