- Вот это другое лицо, сударыня, - сказал офицер, отошёл от двери и замер в почтительной позе.

Дверь распахнулась, и на пороге появился какой-то человек.

Он был без шляпы, со шпагой на боку и теребил в руках носовой платок.

Миледи показалось, что она узнала эту фигуру, стоящую в полумраке; она оперлась рукой о подлокотник кресла и подалась вперёд, желая убедиться в своём предположении.

Незнакомец стал медленно подходить, и, по мере того как он вступал в полосу света, отбрасываемого лампой, миледи невольно всё глубже откидывалась в кресле.

Когда у неё не оставалось больше никаких сомнений, она, совершенно ошеломлённая, вскричала:

- Как! Лорд Винтер? Вы?

- Да, прелестная дама! - ответил лорд Винтер, отвешивая полуучтивый, полунасмешливый поклон. - Я самый.

- Так, значит, этот замок…

- Мой.

- Эта комната?..

- Ваша.

- Так я ваша пленница?

- Почти.

- Но это гнусное насилие!

- Не надо громких слов, сядем и спокойно побеседуем, как подобает брату и сестре.

Он обернулся к двери и, увидев, что молодой офицер ждёт дальнейших приказаний, сказал:

- Хорошо, благодарю вас! А теперь, господин Фельтон, оставьте нас.

XX

БЕСЕДА БРАТА С СЕСТРОЙ

Пока лорд Винтер запирал дверь, затворял ставни и придвигал стул к креслу своей невестки, миледи, глубоко задумавшись, перебирала в уме самые различные предположения и наконец поняла тот тайный замысел против неё, которого она даже не могла предвидеть, пока ей было неизвестно, в чьи руки она попала. За время знакомства со своим деверем миледи вывела заключение, что он настоящий дворянин, страстный охотник и неутомимый игрок, что он любит волочиться за женщинами, но не отличается умением вести интриги. Как мог он проведать о её приезде и изловить её? Почему он держит её взаперти?

Правда, Атос сказал вскользь несколько слов, из которых миледи заключила, что её разговор с кардиналом был подслушан посторонними, но она никак не могла допустить, чтобы Атос сумел так быстро и смело подвести контрмину.

Миледи скорее опасалась, что выплыли наружу её прежние проделки в Англии. Бекингэм мог догадаться, что это она срезала два алмазных подвеска, и отомстить за её мелкое предательство; но Бекингэм был не способен совершить какое-нибудь насилие по отношению к женщине, в особенности если он считал, что она действовала под влиянием ревности.

Это предположение показалось миледи наиболее вероятным: она вообразила, что хотят отомстить ей за прошлое, а не предотвратить будущее.

Как бы то ни было, она радовалась тому, что попала в руки своего деверя, от которого рассчитывала сравнительно дёшево отделаться, а не в руки настоящего и умного врага.

- Да, поговорим, любезный брат, - сказала она с довольно весёлым видом, рассчитывая выведать из этого разговора, как бы ни скрытничал лорд Винтер, всё, что ей необходимо было знать для дальнейшего своего поведения.

- Итак, вы всё-таки вернулись в Англию, - начал лорд Винтер, - вопреки вашему решению, которое вы так часто высказывали мне в Париже, что никогда больше нога ваша не ступит на землю Великобритании?

Миледи ответила вопросом на вопрос:

- Прежде всего объясните мне, каким образом вы сумели установить за мной такой строгий надзор, что заранее были осведомлены не только о моём приезде, но и о том, в какой день и час и в какую гавань я прибуду?

Лорд Винтер избрал ту же тактику, что и миледи, полагая, что раз его невестка придерживается её, то наверное, она самая лучшая.

- Сначала вы мне расскажите, любезная сестра, зачем вы пожаловали в Англию? - возразил он.

- Я приехала повидаться с вами, - ответила миледи, не зная того, что она невольно усиливает этим ответом подозрения, которые заронило в её девере письмо д'Артаньяна, и желая только снискать этой ложью расположение своего собеседника.

- Вот как, повидаться со мной? - угрюмо переспросил лорд Винтер.

- Да, конечно, повидаться с вами. Что же тут удивительного?

- Так вас привело в Англию только желание увидеться со мной, никакой другой цели у вас не было?

- Нет.

- Стало быть, вы только ради меня взяли на себя труд переправиться через Ла-Манш?

- Только ради вас.

- Чёрт возьми! Какие нежности, сестра!

- А разве я не самая близкая ваша родственница? - спросила миледи с выражением трогательной наивности в голосе.

- И даже моя единственная наследница, не так ли? - спросил, в свою очередь, лорд Винтер, смотря в упор на миледи.

Несмотря на всё своё самообладание, миледи невольно вздрогнула, и, так как лорд Винтер, говоря эти слова, положил руку на плечо невестки, эта дрожь не ускользнула от него.

Удар в самом деле пришёлся в цель и проник глубоко. Первой мыслью миледи было, что её выдала Кэтти, что Кэтти рассказала барону о том корыстолюбивом и потому неприязненном отношении к нему, которое миледи неосторожно обнаружила в присутствии своей камеристки; она вспомнила также свой яростный и неосторожный выпад против д'Артаньяна после того, как он спас жизнь её деверя.