Читаем Три мушкетера полностью

Офицер поговорил несколько минут с капитаном и дал ему прочитать какие-то бумаги, после чего, по приказанию капитана, вся команда судна и пассажиры были вызваны на палубу.

Когда они выстроились там, офицер громко осведомился, откуда отплыл бриг, какой держал курс, где приставал, и на все его вопросы капитан ответил без колебания и без затруднений. Потом офицер стал оглядывать одного за другим всех находившихся на палубе и, дойдя до миледи, очень внимательно посмотрел на неё, но не произнёс ни слова.

Затем он снова подошёл к капитану, сказал ему ещё что-то и, словно приняв на себя его обязанности, скомандовал какой-то манёвр, который экипаж тотчас выполнил. Судно двинулось дальше, сопровождаемое маленьким катером, который плыл борт о борт с ним, угрожая ему жерлами своих шести пушек, а шлюпка следовала за кормой судна и по сравнению с ним казалась чуть заметной точкой.

Пока офицер разглядывал миледи, она, как легко можно себе представить, тоже пожирала его глазами. Но при всей проницательности этой женщины с пламенным взором, читавшей в сердцах людей, на этот раз она встретила столь бесстрастное лицо, что её пытливый взгляд не мог ничего обнаружить. Офицеру, который остановился перед нею и молча, с большим вниманием изучал её внешность, можно было дать двадцать пять - двадцать шесть лет; лицо у него было бледное, глаза голубые и слегка впалые; изящный, правильно очерченный рот был всё время плотно сжат; сильно выступающий подбородок изобличал ту силу воли, которая в простонародном британском типе обычно является скорее упрямством; лоб, немного покатый, как у поэтов, мечтателей и солдат, был едва прикрыт короткими редкими волосами, которые, как и борода, покрывавшая нижнюю часть лица, были красивого тёмно-каштанового цвета.

Когда судно и сопровождавший его катер вошли в гавань, было уже темно. Ночной мрак казался ещё более густым от тумана, который окутывал сигнальные фонари на мачтах и огни мола дымкой, похожей на ту, что окружает луну перед наступлением дождливой погоды. Воздух был сырой и холодный.

Миледи, эта решительная, выносливая женщина, почувствовала невольную дрожь.

Офицер велел указать ему вещи миледи, приказал отнести её багаж в шлюпку и, когда это было сделано, пригласил её спуститься туда же и предложил ей руку.

Миледи посмотрела на него и остановилась в нерешительности.

- Кто вы такой, милостивый государь? - спросила она. - И почему вы так любезны, что оказываете мне особое внимание?

- Вы можете догадаться об этом по моему мундиру, сударыня; я офицер английского флота, - ответил молодой человек.

- Но неужели это обычно так делается? Неужели офицеры английского флота предоставляют себя в распоряжение своих соотечественниц, прибывающих в какую-нибудь гавань Великобритании, и простирают свою любезность до того, что доставляют их на берег?

- Да, миледи, но это обычно делается не из любезности, а из предосторожности: во время войны иностранцев доставляют в отведённую для них гостиницу, где они остаются под надзором до тех пор, пока о них не соберут самых точных сведений.

Эти слова были сказаны с безупречной вежливостью и самым спокойным тоном. Однако они не убедили миледи.

- Но я не иностранка, милостивый государь, - сказала она на самом чистом английском языке, который когда-либо раздавался от Портсмута до Манчестера. - Меня зовут леди Кларик, и эта мера…

- Эта мера - общая для всех, миледи, и вы напрасно будете настаивать, чтобы для вас было сделано исключение.

- В таком случае, я последую за вами, милостивый государь.

Опираясь на руку офицера, она начала спускаться по трапу, внизу которого её ожидала шлюпка; офицер сошёл вслед за нею. На корме был разостлан большой плащ; офицер усадил на него миледи и сам сел рядом.

- Гребите, - приказал он матросам.

Восемь вёсел сразу погрузились в воду, их удары слились в один звук, движения их - в один взмах, и шлюпка, казалось, полетела по воде.

Через пять минут она пристала к берегу.

Офицер выскочил на набережную и предложил миледи руку.

Их ожидала карета.

- Эта карета подана нам? - спросила миледи.

- Да, сударыня, - ответил офицер.

- Разве гостиница так далеко?

- На другом конце города.

- Едемте, - сказала миледи и, не колеблясь, села в карету.

Офицер присмотрел за тем, чтобы все вещи приезжей были тщательно привязаны позади кузова, и, когда это было сделано, сел рядом с миледи и захлопнул дверцу.

Кучер, не дожидаясь приказаний и даже не спрашивая, куда ехать, пустил лошадей галопом, и карета понеслась по улицам города.

Такой странный приём заставил миледи сильно призадуматься. Убедившись, что молодой офицер не проявляет ни малейшего желания вступить в разговор, она откинулась в угол кареты и стала перебирать всевозможные предположения, возникавшие у неё в уме.

Но спустя четверть часа, удивлённая тем, что они так долго едут, она нагнулась к окну кареты, желая посмотреть, куда её везут. Домов не видно было больше, деревья казались в темноте большими чёрными призраками, гнавшимися друг за другом.

Миледи вздрогнула.

- Однако мы уже за городом, - сказала она.

Молодой офицер промолчал.