Часы пробили половину восьмого, карета проехала на двадцать минут позднее, чем было назначено в записке. Друзья напомнили д'Артаньяну, что ему предстоит сделать один визит, и не преминули заметить, что ещё не поздно от него отказаться.

Но д'Артаньян был вместе и упрям и любопытен. Он вбил себе в голову, что пойдёт во дворец кардинала и узнает, что хочет ему сказать его высокопреосвященство. Ничто не могло заставить его изменить решение.

Они приехали на улицу Сент-Оноре и на площади кардинальского дворца застали двенадцать вызванных ими мушкетёров, которые прогуливались, поджидая товарищей. Только теперь им объяснили, в чём дело.

Д'Артаньян пользовался широкой известностью в славном полку королевских мушкетёров; все знали, что со временем ему предстояло занять там своё место, и на него заранее смотрели как на товарища. Поэтому каждый с готовностью согласился принять участие в деле, для которого был приглашён; к тому же речь шла о возможности досадить кардиналу и его людям, а эти достойные дворяне были всегда готовы на такого рода предприятие.

Атос разбил их на три отряда, взял на себя командование одним из них, отдал Гримо в распоряжение Арамиса, третий - Портоса, затем каждый отряд засел поблизости от дворца, напротив одного из выходов. Что касается д'Артаньяна, то он храбро вошёл в главную дверь.

Несмотря на то что молодой человек чувствовал за собой сильную поддержку, он был не вполне спокоен, поднимаясь по ступенькам широкой лестницы. Его поступок с миледи очень походил на предательство, а он сильно подозревал о существовании каких-то отношений политического свойства, связывавших эту женщину с кардиналом; кроме того, де Вард, которого он отделал так жестоко, был одним из приверженцев его высокопреосвященства; а д'Артаньян знал, что если его высокопреосвященство был страшен для врагов, то он был горячо привязан к своим друзьям.

«Если де Вард рассказал кардиналу о нашей стычке, что не подлежит сомнению, и если он узнал, кто я, что вполне возможно, то я должен считать себя почти что приговорённым, - думал д'Артаньян, качая головой. - Но почему же тогда кардинал ждал до нынешнего дня? Да очень просто - миледи пожаловалась ему на меня с тем лицемерно-грустным видом, который ей так идёт, и это последнее преступление переполнило чашу. К счастью, - мысленно добавил д'Артаньян, - мои добрые друзья стоят внизу и не дадут увезти меня, не попытавшись отбить. Однако рота мушкетёров господина де Тревиля не может одна воевать с кардиналом, который располагает войсками всей Франции и перед которым королева бессильна, а король безволен. Д'Артаньян, друг мой, ты храбр, у тебя есть превосходные качества, но женщины погубят тебя!»

Таков был печальный вывод, сделанный им, когда он вошёл в переднюю и передал письмо служителю. Тот проводил его в приёмный зал и исчез в глубине дворца.

В приёмном зале находилось пять или шесть гвардейцев кардинала: увидев д'Артаньяна, который, как им было известно, ранил Жюссака, они взглянули на него с какой-то странной улыбкой.

Эта улыбка показалась д'Артаньяну дурным предзнаменованием; однако запугать нашего гасконца было не так-то легко или, вернее, благодаря огромному самолюбию, свойственному жителям его провинции, он не любил показывать людям то, что происходило в его душе, если то, что в ней происходило, напоминало страх; он с гордым видом прошёл мимо господ гвардейцев и, подбоченясь, остановился в выжидательной позе, не лишённой величия.

Служитель вернулся и знаком предложил д'Артаньяну следовать за ним. Молодому человеку показалось, что гвардейцы начали перешёптываться за его спиной.

Он миновал коридор, прошёл через большой зал, вошёл в библиотеку и очутился перед каким-то человеком, который сидел у письменного стола и писал.

Служитель ввёл его и удалился без единого слова. Д'Артаньян стоял и разглядывал этого человека.

Сначала ему показалось, что перед ним судья, изучающий некое дело, но вскоре он заметил, что человек, сидевший за столом, писал или, вернее, исправлял строчки неравной длины, отсчитывая слоги по пальцам. Он понял, что перед ним поэт. Минуту спустя поэт закрыл свою рукопись, на обложке которой было написано «Мирам, трагедия в пяти актах», и поднял голову.

Д'Артаньян узнал кардинала.

X

ГРОЗНЫЙ ПРИЗРАК

Кардинал опёрся локтем на рукопись, а щекой на руку и с минуту смотрел на молодого человека. Ни у кого не было такого проницательного, такого испытующего взгляда, как у кардинала Ришелье, и д'Артаньян почувствовал, как лихорадочный озноб пробежал по его телу. Однако он не показал виду и, держа шляпу в руке, ожидал без излишней гордости, но и без излишнего смирения, пока его высокопреосвященству угодно будет заговорить с ним.

- Сударь, - сказал ему кардинал, - это вы д'Артаньян из Беарна?

- Да, монсеньёр, - отвечал молодой человек.

- В Тарбе и его окрестностях существует несколько ветвей рода д'Артаньянов, - сказал кардинал. - К которой из них принадлежите вы?