Читаем Три мушкетера полностью

Три мушкетера

"Monsieur was already such a good theologian," said Bazin, almost weeping; "he might have become a bishop, and perhaps a cardinal."	- Господин мой был уже таким хорошим богословом! - сказал Базен, чуть не плача. - Он мог бы сделаться епископом, а может статься, и кардиналом.
"Well, but my poor Bazin, reflect a little. Of what use is it to be a churchman, pray?	- Послушай, мой милый Базен, поразмысли хорошенько и скажи сам: к чему быть духовным лицом?
You do not avoid going to war by that means; you see, the cardinal is about to make the next campaign, helm on head and partisan in hand.	Ведь это не избавляет от необходимости воевать. Вот увидишь - кардинал примет участие в первом же походе со шлемом на голове и с протазаном в руке.
And Monsieur de Nogaret de la Valette, what do you say of him?	А господин Ногаре де Лавалет?
He is a cardinal likewise. Ask his lackey how often he has had to prepare lint of him."	Он тоже кардинал, а спроси у его лакея, сколько раз он щипал ему корпию.
"Alas!" sighed Bazin.	- Да... - вздохнул Базен.
"I know it, monsieur; everything is turned topsy-turvy in the world nowadays."	- Я знаю, сударь, что все в мире перевернулось сейчас вверх дном.
While this dialogue was going on, the two young men and the poor lackey descended.	Разговаривая, оба молодых человека и бедный лакей спустились вниз.
"Hold my stirrup, Bazin," cried Aramis; and Aramis sprang into the saddle with his usual grace and agility, but after a few vaults and curvets of the noble animal his rider felt his pains come on so insupportably that he turned pale and became unsteady in his seat.	- Подержи мне стремя, Базен, - сказал Арамис. И он вскочил в седло с присущим ему изяществом и легкостью. Однако после нескольких вольтов и курбетов благородного животного наездник почувствовал такую невыносимую боль, что побледнел и покачнулся.
D'Artagnan, who, foreseeing such an event, had kept his eye on him, sprang toward him, caught him in his arms, and assisted him to his chamber.	Д'Артаньян, который, предвидя это, не спускал с него глаз, бросился к нему, подхватил и отвел его в комнату.
"That's all right, my dear Aramis, take care of yourself," said he; "I will go alone in search of Athos."	- Вот что, любезный Арамис, - сказал он, -полечитесь, я поеду на поиски Атоса один.
"You are a man of brass," replied Aramis.	- Вы просто вылиты из бронзы! - ответил Арамис.
"No, I have good luck, that is all.	- Нет, мне везет, вот и все!..
But how do you mean to pass your time till I come back?	Но скажите, как вы будете жить тут без меня?
No more theses, no more glosses upon the fingers or upon benedictions, hey?"	Никаких рассуждений о перстах и благословениях, а?
Aramis smiled.	Арамис улыбнулся.
"I will make verses," said he.	- Я буду писать стихи, - сказал он.
"Yes, I dare say; verses perfumed with the odor of the billet from the attendant of Madame de Chevreuse.	- Да, да, стихи, надушенные такими же духами, как записка служанки госпожи де Шеврез.
Teach Bazin prosody; that will console him.	Научите Базена правилам стихосложения, это утешит его.