Читаем Три мешка хитростей полностью

– Тебе зачем? – жадно поинтересовалась бабка.

Я глянула в ее слегка выцветшие голубенькие глазки. Вот кто мне нужен! Дворовая сплетница!

– Понимаете, хочу квартиру в вашем доме купить, и решила кой-чего разузнать о владелице, чтобы не нарваться на мошенницу, сами знаете, какие люди бывают!

– И не говори, – оживилась бабушка, – зачем тебе домоуправление? Да я в этом доме пятьдесят лет живу, всех знаю, любую информацию выдам. С кем дело иметь хочешь?

– Со Зверевой.

– А, – протянула бабушка, – с Ольгой, значит. Та еще штучка!

– Что? Не заслуживает доверия?

– Очень уж гонористая, – вздохнула старуха, усаживаясь на скамеечку, – идет по двору, никогда не поздоровается. Я ей: «Добрый день, Олечка», а она только кивнет и в подъезд – шмыг. Словно она царица, а все вокруг будто ейные слуги. Оно и понятно, бешеные деньги, говорят, получает, немереные тысячи. Одна машина чего стоит, танк. Вон, глянь.

И она ткнула пальцем в огромный лакированный джип «Шевроле», напоминающий по размеру маршрутное такси.

– Не женский автомобиль, – протянула я, – такие мужчины любят.

– Бандиты, – припечатала бабка, – вон у нас в 19-й Королев живет. Наши все перед ним приседают: «Ах, Борис Николаевич, ах, Борис Николаевич». Тьфу! Ну, какой он Николаевич, сопляк двадцатилетний, Борька-уголовник. Три года за кражу отсидел, вышел, таперича небось снова ворует. А мамаша-то его раньше мимо всех бежала глаза в пол, стыдилась на людей смотреть. Нынче в шубе разгуливает, норковой…

– Они что, родственники Зверевой, – решила я переключить словоохотливую бабку на нужную программу.

– Не, – протянула старуха, – автомобиль у Борьки, как у Ольги.

– У Зверевой небось муж богатый?

– Муж объелся груш, – засмеялась бабка, – удрал он от нее, никак. Дочка есть. Ей семнадцать стукнуло, Алисе. Вся в мать – расфуфырится, надушится и на каблучищах ковыляет. А чтоб поздороваться – это никогда. Тоже шлюхой станет!

– Почему шлюхой?

Бабулька радостно затараторила:

– Муж законный у Ольги есть, только вместе не живут. Зато любовников! Там в кровати, почитай, вся Москва и область перебывали! Через день нового водила. Потом настоящий появился. Наши все болтают: жила она за счет хахаля, только мне думается, неправда это, да и ушел он от нее давно…

– Почему?

– Сама рассуди, – пояснила бабуся, – парни у ней теперь больше месяца не задерживаются, только-только человек примелькается, глянь, уже новый топает. Ну кто они должны быть такие, чтобы бабе подобные подарки делать: автомобиль, шуба, колечки… Потом питание…

Бабулька тяжело вздохнула:

– Мы-то с оптушки дрянь тянем, полдня по ларькам бегаем, ищем, где на десять копеек дешевле станет. А Ольга в супермаркет домработницу посылает, пакеты полупрозрачные, все видно: кофе, крабы, рыба дорогущая, банки всякие… Нет, такая еда дорого стоит! А уж домработница у нее!

– Что, тоже не здоровается?

– Немая она!

– Немая!

– Ага, говорить не умеет, только мычит и руками машет, уж как с ней Ольга договаривается, не знаю. Небось записочки пишет! Хотя после Вальки…

– Кто такая Валька?

В этот момент стукнула дверь подъезда и появился паренек лет двадцати, нежно поддерживающий под руку немощную старушку. «Божий одуванчик» еле-еле дополз до огромного черного джипа и облокотился на колесо. Юноша открыл дверь, поднял бабусю, впихнул внутрь, заботливо укрыл ей колени пледом, потом сел за баранку.

Автомобиль взревел и исчез за поворотом.

– Видала, – повернулась ко мне сплетница, – Борька-бандит с бабкой своей, Анной Витальевной. Когда его в тюрьму сволокли, отец так орал, у соседей стекла повылетали:

– Опозорил семью, не сметь к нему с передачами бегать, пущай с голоду в камере сдохнет!

А мать не послушалась, вот мужик с ней и развелся. Так Анна Витальевна, отцова мать, свекровь, с невесткой осталась. Они с ней с сумками по зонам мотались. Накупят своему сокровищу колбасы да сушек – и вперед. Ну, думаю, выйдет бандюган, вам небо с овчинку покажется. Будете знать, дуры, как уголовника любить.

Она тяжело вздохнула и замолчала.

– Ну и что, – подбросила я дров в костер, – вышел и…

– Кто ж знал, – пробормотала «информаторша», – деньги теперь жуткие таскает. Мать одел с ног до головы, а над бабкой трясется. Она зимой шейку бедра сломала, думали, конец, помирать ей теперь парализованной. Так Борька в дорогущую клинику отвез, профессоров нанял, люди говорят, десять тысяч долларов отдал за операцию! Ходит теперь, правда, с палкой. Это он ее в поликлинику на лечебную физкультуру возит и в бассейн… Кто же предполагал, что так получится. Отец, вон, назад просился, так Борька его с лестницы спустил! А мой внук, – она махнула рукой, – одно знает: дай на сигареты, дай на пиво. Всю пенсию утянет и не показывается, пока следующую не дадут. Вот и думаю иногда: может, в тюрьме ему посидеть?

Я тяжело вздохнула. Иной возвращается с зоны, превратившись в настоящего мужчину, а другой, тихо прожив жизнь в согласии с законом, остается эгоистичным ребенком. Но некогда мне рассуждать с милой бабусей о парадоксах человеческой личности.

– Валька, это кто?