Читаем Три княгини полностью

Василий Никанорович с возрастом утратил навык светского пустого времяпровождения и старался при случае всегда улизнуть, оставляя жену в одиночестве развлекать гостей. А к незваным или неприятным визитерам и вовсе не выходил.

Девушка пошла к себе и о завтрашнем визите соседей тотчас же забыла.

На следующий день Катерина Андреевна, обозленная на мужа, заявила, что если он по своему обыкновению не выйдет к гостям и заставит ее отдуваться в одиночестве, она мстительно поведет их гулять к гамаку, в котором хозяин дома обычно проводил это время суток. Ковалевский оценил угрозу и примирился со своей участью. Наконец гости прибыли. Надя, приготовившаяся, как и отец, отчаянно скучать, увидела перед собой непривлекательную малорослую особу непонятного возраста, но одетую с претензией на моложавость. Выражение лица княжны Верховской, вероятно, изначально всегда оставалось кислым, но, по случаю, она изобразила нечто наподобие улыбки. Зато шедший следом за теткой князь невольно привлек внимание девушки. Наде показалось, будто полотно Ван Дейка ожило перед ее взором, то, на котором художник изобразил сам себя. Внутри ее стукнуло. Сердце? С чего бы это? Верховский по случаю визита облачился в светлый летний костюм, в руках у него была изящная соломенная шляпа, волосы легко вились, а глаза смотрели с печальной поволокой.

Катерина Андреевна, поздоровавшись с княжной, тоже с некоторым беспокойством воззрилась на молодого человека. Если это порок, то как он прекрасен, говорил ее взор. И многоопытный гость, поклонившись, особым, только ему известным образом прикоснулся губами к руке хозяйки. Ковалевская вздрогнула, забытые вулканы опасно зашевелились внутри. Надя же отчего-то испугалась целования руки и ограничилась легким поклоном головы. Князь посмотрел на нее задумчиво и печально.

Визит тянулся долго и бестолково. Беседа скакала от темы к теме, а в общем, ни о чем. Так бывает всегда, когда собираются почти незнакомые люди и пытаются развлекаться разговорами. В основном трещала Татьяна Аркадьевна своим высоким, визгливым голосом, напоминавшим звуки, издаваемые некоторыми птицами. Свой рассказ она посвятила описанию жестокой, грубой и коварной жены, заманившей великодушного и легковерного Евгения в свои злодейские сети. Теперь же она мучает и тиранит его и ни за что не хочет отпускать на свободу. Сам же князь только грустно поддакивал и тоже явно скучал. Кому охота пересказывать собственные жизненные неудачи! Впрочем, хозяевам с трудом верилось в подлинность слезоточивой истории. Хотелось только одного, ее скорейшего завершения. В какой-то момент Ковалевская, воспользовавшись случайной паузой в бесконечной речи гостьи, произнесла:

— Неудачный брак — это ужасная жизненная катастрофа, да еще для такого видного молодого человека, как ваш племянник. Я, как мать, очень вам сочувствую. Вы, как понимаю, много сил отдали его воспитанию, заменили ему родителей. Вы несете крест ответственности за этот брак! Мы, видите ли, тоже пребываем в большом волнении. Ведь наша дочь только что просватана!

— Неужели! — взвизгнула княжна, — но ведь она у вас почти дитя!

— Мы не видим ничего дурного в этом обстоятельстве. Я сама выходила замуж очень рано. И вполне счастлива! Тем более что жених чрезвычайно достойный молодой человек. Из хорошей старомосковской семьи, состоятелен, обладает здоровым честолюбием и далеко пойдет! Наденьке с ним будет покойно, как за каменной стеной!

— А разве удачный брак предполагает прежде всего покой? — вступил в разговор князь. — В чем тогда отличие от кладбища? Вот где истинный покой!

— Помилуйте, князь, я так понимаю, ваше замечание из рода особенного юмора! — подивилась Ковалевская. — Конечно, я глубоко вам сочувствую. И понимаю, что ваше видение брачных отношений исходит из неудачного опыта семейной жизни.

— При чем тут мой неудачный опыт! — пожал плечами гость. — Куда ни глянь, скука, ложь и пустота. А хочется чувства, горения, страсти!

При этих словах Верховский обратил внимание на то обстоятельство, что барышня Ковалевская, доселе слушавшая беседу равнодушно, вся встрепенулась и воззрилась на него с особенным вниманием.

— Да! — натянуто засмеялась хозяйка. — Вы мыслите, как наша Надюша: она тоже любительница нафантазировать нечто необыкновенное.

— Надо полагать, вашему жениху и вам повезло, если именно такие высокие чувства поведут вас к алтарю. Поверьте, такое случается чрезвычайно редко! — заметил, обращаясь к девушке, Верховский.

— Вовсе нет! — просто и без стеснения ответила Надежда. — Между нами нет никаких страстей, мы слишком долго знакомы. А страсть это вспышка, огонь! Но огонь не может гореть вечно! Тут нет места разуму. Брак же — это долгий путь, и по нему лучше идти с проверенным спутником. Пусть от его присутствия не кружится голова, зато его рука надежна. Поэтому брак и страсть несовместимы.

Повисло удивленное молчание. Больше всего удивилась Катерина Андреевна. Ее ли девочка это говорит?!

— Странно, что такая юная барышня обладает подобными прагматичными взглядами на сей счет, — изумленно проговорил Евгений.