– Неужели опять что-то произошло? – спросил Хэдли, стараясь сохранять спокойствие. Потом он встал и задвинул стул. – Только не говорите нам, что пальто опять поменяло цвет или что…

– Нет, – ответил Мэнган. Теперь он стоял, опираясь на стол и тяжело дыша. – Ничего такого. Однако вам лучше поторопиться. С Дрэйманом что-то случилось, у него то ли апоплексический удар, то ли нечто подобное. Нет, он не умер. Но он очень и очень плох. Когда его хватил этот удар, он как раз пытался связаться с вами… Он без умолку талдычит, что кто-то был в его комнате, а также о дымоходах и фейерверках.

<p>Глава восемнадцатая</p><p>Дымоход</p>

И вот снова в гостиной сидели трое – все в напряжении, у всех сдавали нервы. Даже Стюарт Миллс, стоявший спиной к камину, раз за разом прочищал горло, чем еще больше нервировал Розетту. Эрнестина Дюмон тихо сидела у огня. Именно в таком положении их застали доктор Фелл, Хэдли, Петтис и Рэмпол, которых сюда привел Мэнган. Свет был выключен; тень Миллса заслоняла усталое мерцание огня в очаге, и только блеклость хмурого снежного дня просачивалась сквозь тяжелые занавески. Барнаби уже ушел.

– К нему пока нельзя, – сказала мадам Дюмон, не отводя взгляда от тени. – У него сейчас врач. Беда не приходит одна. Может быть, он с ума сошел.

Все это время Розетта, сложив руки на груди, ходила по комнате, двигаясь со своей особой кошачьей грацией. Теперь она повернулась к новоприбывшим и заговорила так неожиданно, что ее слова прозвучали резко:

– Сил моих больше нет! А ведь это может продолжаться еще долго, и потом… Вы хотя бы догадываетесь, что произошло? Знаете ли вы хоть что-то о том, как был убит мой отец, кто это сделал? Ради всего святого, скажите хоть что-нибудь, я готова принять даже обвинения в свой адрес!

– Давайте сначала вы нам расскажете, что именно случилось с мистером Дрэйманом, – спокойно ответил Хэдли. – И когда случилось. Он не при смерти?

Мадам Дюмон пожала плечами:

– Не исключено. Его сердце… Я не знаю. Он упал. И теперь без сознания. Неизвестно, очнется ли он. Насчет того, что с ним случилось… Мы понятия не имеем, что стало причиной приступа…

Миллс снова прочистил горло. Он запрокинул голову, и его застывшая улыбка выглядела жутковато.

– Сэр, если у вас есть какие-то мысли насчет, мм, чего-то предумышленного, какие-либо подозрения, что кто-то специально спровоцировал приступ, то вы можете их отмести. И как ни странно, мы можем это подтвердить, так сказать, парами. Суть в том, что сегодня днем мы находились рядом с теми же людьми, что и прошлым вечером. Мы с Пифией, – он степенно поклонился в сторону Эрнестины Дюмон, – были в моем кабинете наверху. И насколько я понял, мисс Гримо и наш друг Мэнган сидели здесь…

Розетта помотала головой:

– Вам лучше услышать всю историю сначала. Бойд вам рассказал, что Дрэйман спустился сюда первым?

– Нет, я им ничего не рассказывал, – ответил Мэнган с ноткой горечи. – После всей этой суматохи с пальто мне хотелось, чтобы мою версию кто-нибудь подтвердил. – Он повернулся кругом, мышцы на его висках напряглись. – Это было около получаса назад. Мы с Розеттой сидели здесь вдвоем. Я поругался с Барнаби – ничего необычного, мы с ним все время ругаемся. Все кричали друг на друга и спорили насчет пальто, из-за чего мы потом все разбрелись по дому. Барнаби и вовсе ушел. Дрэймана я вообще не видел, потому что он все утро был у себя в комнате. Но! Как раз в этот момент Дрэйман вошел сюда, в гостиную, и спросил у меня, как он может с вами связаться.

– Вы хотите сказать, что он что-то обнаружил?

Розетта фыркнула:

– Или делал вид. Он вел себя очень таинственно. Вошел сюда, как Бойд говорит, своей нетвердой походкой, спросил, где вас найти. Бойд спросил у него, что случилось…

– Вел ли он себя так, словно он, хм, обнаружил что-то важное?

– Да, именно так он себя и вел. Мы чуть не подскочили…

– Почему?

– Вы бы тоже подскочили, – холодно ответила Розетта, – если бы были невиновны. – Она повела плечами, ее руки все еще были сложены на груди, словно она мерзла. – Мы у него спросили: «Что такое?» Он постоял, покачиваясь, и ответил: «Я обнаружил, что в моей комнате кое-что пропало, и это напомнило о том, что` я совсем забыл в отношении прошлого вечера». Мямлил что-то о выплывшем из подсознания воспоминании, все никак не мог четко его сформулировать. В итоге описал нам какую-то галлюцинацию: якобы, когда он вчера лежал в кровати, только выпив снотворного, к нему в комнату кто-то вошел.

– До совершения преступления?

– Да.

– Кто вошел к нему в комнату?

– В том-то и загвоздка! Он либо не знал, либо не хотел говорить, а может, это все ему просто приснилось. Думаю, последнее. Других вариантов предлагать не буду. – Тон Розетты все еще был холоден. – Когда мы задали ему уточняющий вопрос, он попросту постучал по голове и увильнул от прямого ответа, сказав: «Я правда не могу вам на это ответить» – в этой своей манере, которая так раздражает… Боже! Ненавижу, когда люди не говорят прямо, что они имеют в виду. Мы оба довольно сильно рассердились…