Читаем три года полностью

мы дети-цветы. у нас сломаны стебли. и листьяокрашены в нежно-бордовый обилием вен,насыщенных так, что любая готова пролиться.мы дети-цветы, нас легко не заметить в траве.легко, не заметив, на нас каблуком напороться,срывая с нас кожицу, мясо втоптать в чернозем.мы дети-цветы, мы отчаянны, как полководцы.мы сладкую снежную сказку в запястьях везем.она, как любовь, безусловна, как секс, многолика,как страсть, горяча и, как боль, приучает к врачу.мы дети-цветы. мы содержим ее миллилитры,играем с ней в шашки, всегда практикуя ничью.и каждый желающий может взорвать нас зубами,чтоб тронуть глоток этой сказки, как сперма, густой.мы, дети-цветы, очень рады подобной забаве,мы – первое блюдо обеда, мы руки на столладонями вверх, затянув выше локтя манжетырубашек, крахмаленных горничной города пи,кладем, обнажаясь, чтоб нашим возлюбленным жертвамудобнее было впиваться и сладостней питьсквозь трубочку? лед добавляя? как будет угодно!мы дети-цветы, мы послушны, покладисты ипрекрасны... ты видишь мое неприкрытое горло?в нем комом беспомощным сказка другая стоит.она для тебя. я немного ослаблю ошейники голову чуть отклоню, приглашая почтивойти в меня ртом глубоко-глубоко. неужелиты снова откажешься милым визитом почтитьмое неприкрытое горло? подумай! там вкусно!там сказка, которой язык не касался ничей!мы дети-цветы. мы себя превратили в искусство,поверив, что это спасет от бессонных ночей.2005/09/19


ты разделишь со мной день саднящего сердца?..

ты разделишь со мной день саднящего сердца?этот маленький праздник тех, кто выжил из жил.вдруг окажешься недалеко, по соседству?вдруг решишь заглянуть? посчитав этажикаблуками, поднимешься. пятый. направо.до упора. я буду стоять у двери,ожидая, себя обжигая отравой.посмотри на меня. хоть чуть-чуть посмотри.посмотри, как прицелься. мне будет приятноощущать этот взгляд, кровоточа слегкав предвкушении выстрела. темные пятнанепременно останутся у косякана полу сразу после. их точные пальцырук чуть-чуть полноватых, подвижных в локтях,смоют хлорной водой, чтобы не волноваться,ежедневно с работы домой приходя.2005/09/20


моя география мне знакома...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия