Читаем Три этажа полностью

Чем ближе я подходила к улице Каплана, тем труднее становилось двигаться вперед. Толпа сделалась плотной. Ветер стих, не в состоянии проникнуть между тесными рядами шагающих людей. Я почувствовала, что задыхаюсь, и стала осматриваться в поисках скамейки. Вот бы присесть, перевести дух. Я злилась на себя, что слишком тепло оделась. Хватило ума в разгар лета вырядиться в жакет! Я развернулась на девяносто градусов, к западу, в сторону моря, надеясь выбраться из толпы, но она так напирала, что нечего было и думать идти против течения. Вскоре я вообще больше не могла сделать ни шагу. Толпа меня сдавила. Сердце колотилось, в горле пересохло. Меня толкали и сжимали со всех сторон. Будь со мной ты, Михаил, ты бы, конечно, своими сильными руками проложил нам дорогу, защитил бы меня от толпы и поддержал. Но тебя не было. Я была совсем одна, Михаил. Колени у меня подкосились, ноги оторвались от земли, а в легких совсем не осталось воздуха…

Последнее, что я помню, – это небритые щеки молодого парня, который склонился надо мной и спросил: «Мадам, с вами все в порядке?»

●

Очнулась я в палатке.

В окружении нескольких молодых людей. Они выглядели встревоженными.

Чей-то голос произнес: «Она открыла глаза!» Другой голос крикнул: «Принесите ей воды!»

С меня осторожно сняли жакет. Дали мне попить. Попросили приподнять голову и подложили под нее две подушки, чтобы я смогла поднести стакан ко рту. Я сделала пару глотков. И только тогда, полностью открыв глаза, обнаружила, что лежу посреди импровизированной гостиной – циновки, драные кресла, несколько подушек… Эта убогая гостиная находилась на бульваре Ротшильда.

– Как я сюда попала? – спросила я.

Они объяснили: я потеряла сознание на углу улицы Каплана. Упала в обморок. Два парня подняли меня и усадили в рикшу (оказывается, в Тель-Авиве есть рикши). Все подступы к больнице Ихилов были перекрыты из-за манифестации, поэтому они попросили рикшу отвезти меня на бульвар, а сами позвонили врачу, который принимал участие в шествии. Тот быстро примчался на велосипеде, осмотрел меня и сказал, что мне просто нужно полежать.

– Спасибо, – сказала я. – Пожалуй, мне пора домой. – Я попробовала подняться, но голова закружилась, в глазах потемнело, и я упала назад, на подушки.

– Не торопитесь, – сказала мне девушка с волосами, заплетенными в десятки тонких косичек, и положила руку мне на плечо. – У вас посттравматическое стрессовое расстройство. Все пройдет, нужно только время.

●

Да, Михаил, именно так она и выразилась. Из всех в мире палаточных лагерей я умудрилась выбрать тот, где собрались психологи. Представляешь?

Когда я немного оправилась и смогла сесть, то увидела, что повсюду развешаны плакаты: «У нас есть тело, но нет души!», «Психология по дешевке», «Нет социальной справедливости без борьбы». В ответ на мой вопрос девушка с косичками объяснила, что палатки вдоль всего бульвара принадлежат разным группам. В той, где приютили меня, хозяйничали стажеры-психологи, съехавшиеся со всех концов страны, чтобы выразить протест против нищенской зарплаты своих коллег, работающих в государственных учреждениях.

Она налила мне еще стакан воды и сказала: «Пейте, вам это необходимо!» Я влила в себя еще пару глотков, а она тем временем продолжила: «Мы поддерживаем общий протест, и в качестве своего вклада устроили в этой палатке пункт бесплатной неотложной психологической помощи». Она кивнула в сторону хлипкого раскладного столика, который стоял в нескольких метрах от нас, и сказала: «Каждый желающий может записаться».

Я спросила, что происходит после того, как запишешься. Собственный голос показался мне странным, словно принадлежал другой женщине. Девушка объяснила, что после регистрации вас направляют к одному из стажеров, находящихся в палатке. Поначалу желающих было мало, но в последние дни эти слова она произнесла с гордостью – они не успевают принять всех и даже организовали ночные дежурства. Из-за манифестации им пришлось прервать работу на несколько часов, но после полуночи прием продолжится.

– Вы можете остаться здесь, полежать на матрасе, – сказала она и добавила: – Вы никому не помешаете. Как видите, с личным пространством у нас здесь не очень.

●

Мне хотелось сказать ей: «Вы все очень славные, правда. По работе я в основном сталкивалась с насильниками и убийцами, и мне особенно приятно узнать, что в нашей стране еще есть и такая молодежь, как вы, но, при всем к вам уважении, уже поздно, а меня ждут дома…»

И в этот самый миг, в этом фантастическом месте, посреди беспрерывного гула автомобильных клаксонов, меня пронзило осознание простого факта, который давно стал данностью и который я непонятно как больше года ухитрялась не замечать: дома никто меня не ждет.

●