Читаем Три богини судьбы полностью

Мимо домов, мимо гранитных фасадов с темными слепыми окнами – к тому перекрестку. Путь знакомый, совсем недавно мы шли здесь с полковником Гущиным – к ним, к сестрам. Перед тем как идти сюда, на Малую Бронную, она написала Гущину записку и оставила ее в дежурной части – на всякий случай, как того требует инструкция. Знает ли он, что Пепеляев бежал? А значит, и Другой…

Чем же закончатся их поиски Третьего?

Кто умрет?

Зеленые огни аптеки на перекрестке. Огни кондитерской, полной пирожных, витрина кафе и…

Желтый особняк на противоположной стороне. В окнах нет света, маленький сад шумит за невысокой оградой, парадное…

Странно, как ей раньше не приходило в голову – а ведь дома-то похожи. Этот на Малой Бронной и тот – в Никитниках. Как много в Москве похожих старых домов.

Нет, все же это другой дом. Здесь когда-то жила ясновидящая Саломея, про которую столько ходило сплетен, столько рассказов. Если хоть сотая доля из того, что говорили, – правда, если она действительно обладала неким особым даром, смогла бы она уберечь своего сына-убийцу от участи, что ему уготовили ОНИ – Пепеляев и тот, Другой…

С Пепеляевым они никогда не встречались при жизни.

А Другого он, сын Саломеи, оставил умирать в том подвале.

Катя нажала кнопку домофона. Если ЕГО сестер нет дома, что ж… будем считать, что она напрасно проделала этот долгий путь…

Всего семь минут ходьбы – и такой долгий, долгий путь. Вот что имел в виду полковник Гущин.

Шаги, женский голос:

– Кто? Кого нужно?

– Откройте, пожалуйста, капитан милиции Петровская.

Дверь медленно, нехотя открылась, и Катя увидела старшую сестру-Парку.

– В чем дело? – спросила Руфина.

– Мне необходимо с вами поговорить. Я могу войти?

– Что опять случилось? В чем дело? Когда милиция нас оставит в покое? – Руфина впустила ее и резко захлопнула дверь.

Сумрачный холл, лестница наверх. Кто еще дома? Где они держат свою младшую? Там, на втором этаже?

– Простите за вторжение, но когда вы были у нас в управлении… Одним словом я подумала… – Катя взяла себя в руки и начала играть роль «дурочки из милиции». – Я никогда прежде не сталкивалась с людьми вашей профессии, то есть с теми, кто умеет… то есть имеет возможность видеть… ну, видеть дальше своего носа, понимаете? Это же феноменальный дар! Печально, что мы с вами познакомились при таких вот обстоятельствах, но… Я все же решилась к вам обратиться, так сказать, в частном порядке. Вы не могли бы и для меня посмотреть… я не знаю, как это называется… проконсультировать, погадать мне или увидеть там что-то… Ну, ТАМ. Поверьте, для меня это сейчас так важно!

– Это называется – прочитать, – сказала Руфина. – Наша мать это так называла – читать как по книге. Вон там, на стене, ее портрет. А мы все – тайные книги. Вы хотите открыть свою?

– Да, да, я… Я еще в тот раз, когда мы впервые были здесь у вас, решила. Хотела записаться к вам на прием. Но все так усложнилось разом. А мне просто необходимо с вами посоветоваться чисто по личным причинам…

– Ну, что ж, садитесь сюда на диван, – Руфина смотрела на нее слегка насмешливо. – Обойдемся без карт Таро… Вы про карты Таро сейчас хотели спросить?

– Да, но… Как вы догадались?

– Обойдемся без них. Есть много других способов открывать тайные книги. Но я должна подготовиться. Подождите здесь, хорошо?

Она как тень – бесшумно и быстро скрылась за дверью.

Катя встала с дивана. Этого ты хотела? Остаться одной здесь, в доме. А сестра-Парка словно угадала твое желание и покинула тебя.

Портрет на стене…

ТЫ ЖЕ СОБИРАЛАСЬ ИСКАТЬ ТУТ В ДОМЕ ИХ МЛАДШУЮ СЕСТРУ. ЗАДАТЬ ЕЙ ВОПРОСЫ О БРАТЕ, КОТОРОГО ТА «НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА СРЕДИ МЕРТВЫХ».

Что же ты не идешь туда, наверх? «Ника, вы здесь? Ника, откликнитесь! Я из милиции, мне необходимо с вами поговорить!»

Как глупо… Словно в дешевых боевиках… И еще пистолет достать, пистолета нет…

Глупо… В доме у НИХ ЭТО не сработает.

Портрет на стене…

Катя не поверила своим глазам, ей показалось, что еще одна тень, еле различимая в сумерках, сочившихся из окон, наливавшихся тьмой, как гноем, отделилась от портрета и…

Нет, это всего лишь открылась дверь – другая, рядом с портретом, открылась, не скрипнув петлями, впустив кого-то…

Щелкнул выключатель, вспыхнула хрустальная люстра, но свет был тусклым, неживым.

Катя увидела младшую сестру-Парку. Ника, которую она так жаждала видеть, тоже как будто угадала, прочла… И явилась на зов.

Она была босая, на ней было лишь черное шерстяное пончо, открывавшее голые ноги. Кожа обтягивала ее исхудавшее лицо, а глаза горели…

Этот сухой лихорадочный блеск… Эта вонь, исходившая от ее давно не мытого тела… Катя невольно сделала шаг назад. Эта женщина явно больна, безумна, и что-то выпытывать у нее, оставаясь в комнате один на один, было… было бы, наверное, большой ошибкой, но…

НО ОНА ЖЕ ИМЕННО ЗА ЭТИМ ПРИШЛА В ЭТОТ ДОМ – ВЫПЫТЫВАТЬ У БЕЗУМНОЙ, ПОТОМУ ЧТО ПРОЧИЕ ЛГАЛИ…

– За мной пришла?

– Ника, я хочу с вами поговорить о вашем брате Тимофее…