– Мы… но я не… я пацан был, я просто не знал тогда, – лицо Дьякова сморщилось. – Я не знал, это все мать, все она… она и эту бабу убить велела, крикнула мне: «заткни ее»… Я не хотел… А тогда давно с этим банком… мы ничего не получили, ни копейки, ни бакса… У матери хахаль был Цветухин Женька… Он все забрал и мать кинул… Мы все вместе делали, Петька-брат там в хранилище с ним был, сейфы вскрывал, я ждал в тачке… Мы должны были поровну все иметь, а он, Цветухин, он нас всех кинул, забрал все и сбежал… Мы все эти годы искали его, мать искала… А эта девка, она с ним спала, информацию ему давала по банку, по сигнализации… Она могла знать, где он скрывается, но…

– Она сказала вам, где Цветухин?

– Нет, кричала, что не знает, что уже много лет ничего не знает о нем… Пожалуйста, я прошу вас, давайте уйдем отсюда!

– Уйдем, когда скажешь мне все. Всю правду, – Гущин ощутил, как пот струится и по его лицу. Что-то давит… так давит… Вот-вот выберется и раздавит, расплющит в прах. – Искали, говоришь, подельника все эти годы? Где искали? По каким адресам?

– По всем… мать через своих пыталась узнать… к гадалкам даже ездила… Мы все адреса проверяли, но он, Цветухин, он врал нам тогда, к матери приезжал, спал с ней и врал ей в глаза – понимаете? Он уже тогда все хотел забрать себе, все деньги. Те адреса, которые он называл, – все были липа… Один только… но я всего раз там его видел и то случайно… а потом там был пожар, все сгорело.

– Где сгорело?

– В том доме, там был какой-то магазин, барахло из Таиланда… Но я однажды Женьку там видел… А три дня назад этот адрес был в газете, я увидел его случайно и…

Григорий Дьяков внезапно с силой оттолкнул от себя Гущина, снимки с места убийства веером разлетелись. Тело Дьякова согнула судорога, оно завертелось волчком, словно какая-то сила засасывала его в себя. А потом эта же сила бросила его на бетонный пол, на то самое место, где когда-то был сооружен ворот-дыба, но предусмотрительно разобранный, когда здесь в подвале подчищались все следы.

– Вытащите меня отсюда! – завизжал Дьяков. – Клянусь, я все расскажу, только вытащите… Неужели вы ничего не слышите?! Уйдем отсюда скорее-е-е!!

Глава 38

АРМЯНСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ

Ждать пришлось долго, так долго, что… Катя даже подумала в который уж раз: на кой черт мне все ЭТО сдалось?

Из всех известных Петросянов на ум приходил лишь юморист из «Кривого зеркала». Но и то правда, мало ли в Бразилии донов Педро… А тот Платон Петросян, чье имя прозвучало в связи с арендой дома в Никитниках одиннадцатилетней давности, оказывается, был еще и «крайне сложным», осторожным, неуступчивым.

– Я с ним связался, кажется, мы договорились. По крайней мере, имя профессора Геворкяна на него впечатление произвело. Он согласен встретиться с вами. За остальное не ручаюсь. Там уж вы сами действуйте. – Смирнов вывел Катю из состояния отрешенности и скуки.

А ГОВОРЯТ, ЧТО ВСЕ ЧИНОВНИКИ – БЮРОКРАТЫ… НЕ ВЕРЬ ТОМУ, ЧТО ГОВОРЯТ…

– Спасибо вам большое, – Катя была искренне благодарна.

– Петросян ждет вас через сорок минут в японском ресторане отеля «Балчуг Кемпински».

От Биржевой площади до отеля ехать было недалеко – всего-то через мост. Но на Славянской площади, на Варварке и Китай-городе стояла мертвая пробка. Опаздывать Катя не собиралась, есть встречи, на которые невыгодно опаздывать. И наддала хода. Вниз к Варварке, на мост к Балчугу. С моста, если повернуться спиной к Кремлю, открывался совершенно дикий, марсианский какой-то вид на грандиозный пустырь – в самом сердце города, затянутый уродливыми аляпистыми щитами. Когда-то здесь была гостиница, ее сломали, и теперь тут то ли заброшенная стройплощадка, то ли просто помойка.

Именно сюда смотрели окна ресторана, в этот несуетный час он был тих и благороден, весь отделанный темным деревом. На фоне окна, на фоне строительного пустыря, на фоне щитов с рекламой футбола, Катя увидела невзрачного лысого человечка в отлично сшитом черном костюме. У него были темные глаза – проницательные и колючие.

– Присаживайтесь.

– Добрый день, спасибо.

– Кофе?

– Спасибо, – Катя положила сумочку.

Пить кофе в японском ресторане…

– Черный или со сливками?

– Со сливками.

– Неожиданный звонок.

– Да, но мы просто вынуждены к вам обратиться.

– «Мы» – это кто? Была названа фамилия профессора Геворкяна. Это очень уважаемый человек. В том числе мной уважаемый. Хотя мы и незнакомы.

– У него сейчас сложный пациент. Он пытается разобраться, помочь.

– Он… хорошо, а вы? Я так понял, что вы из милиции?

– Да, но… В этом деле я помогаю профессору. Поймите, это крайне важно.

– Крайне важно что? – Платон Петросян бросал вопросы как мячи – только успевай ловить.

– До того, как совершить преступление, пациент профессора проживал по адресу: Никитников переулок, 12. Там был склад обуви, его арендовали после долгого перерыва. Последним арендатором перед пожаром, что там был, являлась ваша фирма «Восток юниверсал».

– Я только ссужал деньги. И это было давно.

– Да, но…

– Где же связь? Что хочет узнать глубокоуважаемый мной профессор Геворкян?