Читаем Три аксиомы полностью

Сторонники хранения леса без рубок рассуждали так: коли между деревьями, членами общества, существует определенное взаимодействие, то любое вмешательство способно разорвать нить этих взаимодействий, нарушить законы и опрокинуть существующее в природе равновесие. Природа-де гармонична, а человек своим вмешательством ее портит.

Сам Г. Ф. Морозов в какой-то мере дал повод для превратных толкований. Его классический труд «Учение о лесе» носит несколько односторонний характер. Автор привел сотни примеров плохого влияния человека и не указал ни одного случая хорошего, хотя в его время работало немало умелых лесоводов.

Конечно, лес есть растительное сообщество, но отношения в нем далеко не идеальны. Человек своим вмешательством может их исправить. Поэтому человеческое воздействие не только допустимо, но иногда просто необходимо.

В первобытной, никогда никем не рубленной тайге древесные трупы валятся на землю, лес захламляется массой валежника. В мертвых стволах разводятся усачи-дровосеки. Омерзительно жирные личинки величиной с мизинец питаются древесиной, а взрослые жуки — черные, с громадными усищами, умеющие хорошо летать — обгрызают хвою с молодняков, чем наносят урон восстановлению лесов.

Да не одни усачи. Есть множество видов всякой другой нечисти. В Сибири размножение паразитов, казалось бы, должно сдерживаться суровым климатом: личинкам приходится зимовать при пятидесятиградусных морозах. Да вот, переносят и плодятся в неимоверном числе. Сибирский хвоегрызущий шелкопряд выедает миллионы гектаров тайги. Только в последние годы наука нашла способы борьбы с шелкопрядом: надо опылять тайгу с самолетов не ядохимикатами, а препаратами, содержащими болезнетворные для шелкопряда бактерии и вирусы. Пусть гусеницы дохнут и заражают друг друга.

Ядохимикаты убивают все живое. Бактериальные препараты губят только гусениц и совершенно безвредны для других обитателей тайги.

И еще пожары. Эвенкийский лесничий П. Я. Пресняков голову кладет на отсечение, что они могут начинаться от удара молнии. Я возражаю: загорание возможно, но гроза сопровождается ливнем, и тогда пожару конец.

— Все так говорят, и в книгах пишут, а я пожары после гроз видал собственными глазами, — не соглашается лесничий. — Будем считать, что в ваших европейских местах они не бывают, а в наших сибирских бывают. Ваши места находятся под действием атлантических циклонов, у вас ливни; мы живем в центре материка, у нас скупые дождики.

Совместные действия паразитов и пожаров наносит лесам страшнейший урон. Особенно жаль такую драгоценную древесную породу, как кедр. Топор в кедровниках не взял тысячной доли того, что сгубили червяк да огонь.

Чем дальше лес от человека, тем он хуже, тем более издырявлен всякого рода пустырями и изъянами. За Уралом леса менее сохранны, чем в европейской части, а особенно плохи за Байкалом.

В наших густонаселенных центральных областях (за исключением Костромской) гари и погибшие от болезней древостои составляют только 0,1 процента всей лесной площади этих областей; в менее людной Костромской области — 0,4 процента; на Европейском Севере — 1,4 процента; в глухой тайге Восточной Сибири — 8,8 процента, на Дальнем Востоке — 9,7 процента.

А если взять все прорехи, зияющие в зеленой шубе никогда никем не рубленной тайги (не всегда даже доищешься до причины их возникновения), то их в Восточной Сибири насчитывается 82 миллиона гектаров, то есть 20 процентов всей лесной площади, а на Дальнем Востоке — 40 миллионов гектаров, 25 процентов.

Вот какая «гармония» царит в лесах, карты которых составляют аэрофотосъемкой с самолетов, а ногами в тех местах люди по земле не хаживали.

При такой «гармонии» из 910 миллионов гектаров лесной площади СССР покрыто лесом 738 миллионов гектаров, а 172 миллиона пустуют.

Стволы и листья

Не знаю, дорогой читатель, в каком доме вы живете. Возможно, в каком-нибудь крупнопанельном и сборнобетонном. Но оглядите свою комнату — дерева в ней увидите больше, чем всякого другого материала: пол, двери, косяки, оконные рамы, столы, стулья, шкафы — все это сделано из натурального дерева. Да есть еще мною мелких других предметов из переработанной древесины, потерявшей свой натуральный вид. Вот, например, «шелковая» рубашка, что облегает ваши плечи, изготовлена из еловых щепок; ваш элегантный костюм — из тех же щепок с маленькой примесью бараньих волос.

Для ваших нужд, но невидимо для вас изо дня в день расходуется множество древесины. Вы ездите по железным дорогам, а чтобы дороги могли работать, раз в десять лет меняются все шпалы от Калининграда до Владивостока и от Мурманска до Кушки. А сколько досок тратится на бочки и ящики, чтобы привезти нужные вам товары!

Особенно много леса поедают писатели. Их можно сравнить с шелкопрядами и таежными пожарами. Напишет даровитый мастер художественного слова полное собрание сочинений весом на полпуда, начнут его печатать подписным изданием большим тиражом на бумаге первого номера — ну и гони на это дело тысячу вагонов еловых бревен, стриги в лесу плешь на несколько квадратных километров!