Бывают исключения, когда в тайге строятся заводы, города или расчищенные от деревьев площади отводятся под сельское хозяйство. В подавляющем же большинстве случаев вырубленные участки предназначаются под выращивание нового леса. Поэтому рука об руку с лесорубами должны работать лесоводы.

Рубить, выращивать, снова рубить — таков самый верный способ хранения.

Соблюдение трех аксиом обеспечивает вечное существование леса.

Эти три истины считались самоочевидными, понятными каждому. Ни в одном учебнике они не разъяснялись. Выявилась необходимость их рассмотреть, поскольку у нас широко распространились противоположные мнения.

Нормальный лес

— У нас часто слышишь: «На наш век лесов хватит, но потомков мы обездолим».

Я обратился за разъяснениями к профессору Анучину.

— Как, Николай Павлович, лучше обеспечить лесом наших детей и внуков?

— На этот счет, — ответил профессор, — существует очень простая теория нормального леса. Как вы думаете? Какой лес лучше — старый или молодой? Молодой лес хорош? Да, хорош, если вы хотите сохранить его для будущего. Но сейчас на широкие доски он не годится, для этой цели он плох. А спелый лес? Тоже хорош сейчас на рубки, а для хранения на будущее плох: зря станете гноить. Вот и выходит, что в каждом районе и даже в каждом отдельном хозяйстве и лесничестве необходимо иметь лес разных возрастов, причем одинаковое количество всех возрастных групп. Вот такой лес и называется нормальным. Он одинаково обеспечит потребности и наши, и наших детей, и внуков. Никто ни на кого не будет в обиде.

— Как же сделать лес нормальным?

Просто, хотя и долго. Допустим, наиболее выгодный возраст рубки леса в нашем районе установлен в девяносто лет. Разделите лес на девяносто делянок и ежегодно срубайте по одной. Вот и получите нормальный лес с одинаковым количеством деревьев всех возрастов от одного до девяноста лет.

Срубите разом много делянок — нарушите нормальность, перестанете рубить — тоже ее нарушите.

В нормальном лесу ежегодные рубки строго обязательны. Отсутствие рубки — показатель отнюдь не сохранения и бережного отношения к лесу, а, напротив, бесхозяйственного, расточительного подхода к нему. Как у нас выполняли или не выполняли это правило — увидите из статистических справочников.

Я их просмотрел. В европейских странах, где издавна ведется лесное хозяйство, например в Германской Демократической Республике, возрастной состав приближается к нормальному.

У нас в южных, центральных и западных областях лесопользование было неравномерным; бывали периоды весьма слабой и периоды усиленной эксплуатации лесов.

После войны на Украине, в Белоруссии, Литве, в западных и центральных областях Российской Федерации города и села лежали в развалинах. Для скорейшего восстановления в этих областях усиленно рубились эксплуатационные леса второй группы. Спелые древостои там порядком поизрасходованы, их осталось немного. Это результат переруба.

Но недостаточно там и приспевающих лесов, этого ближайшего резерва, идущего на смену спелым. В лесах наших густонаселенных и давно обжитых областей мало деревьев, родившихся в 80-х, в 90-х годах минувшего столетия и в самые первые годы нынешнего века. Тогда раздавались особенно громкие протесты против рубок, и леса слабо рубились. Мало было древесных смертей, но мало и рождений; древостои не обновлялись. В результате недоруба получился неблагоприятный сдвиг в возрастном составе. Во всех центральных, южных и западных районах страны приспевающие леса занимают не двадцать процентов площади, как следовало бы по норме, а около десяти.

В последние десятилетия в этих областях много сажали, много есть молодняков. Они достанутся потомкам.

Другое положение в тайге. Она рубилась мало, и в ней преобладают престарелые древостои, не дающие прироста.

В целом по РСФСР в настоящий момент имеется 32 миллиона гектаров молодняков до двадцати лет, 30 миллионов гектаров молодняков старше двадцати лет, 90 миллионов средневозрастных, 61 миллион приспевающих, 222 миллиона спелых и 205 миллионов гектаров перестойных лесов.

Ежегодно в рубку отводится два миллиона гектаров.

Тайга

У лесорубов

Еду из Москвы по Северной железной дороге. Мимо окон нашего вагона с грохотом проносятся встречные поезда, и сколько их ни промелькнуло, все шли с одним грузом — досками и бревнами.

Это напоминает, что мы едем из мест, где зеленые деревья украшают нашу жизнь и существуют главным образом для любования, в край, где лес составляет предмет промысла.

За Вологдой напоминания становятся настойчивее и многообразнее. Река Сухона, над которой мы проехали по мосту, сплошь забита плотами. Здесь с давних пор работает бумажная фабрика «Сокол», перерабатывающая эти плоты.

А как въехали в пределы Архангельской области, бревна еще чаще стали попадаться на глаза. Они лежат на товарных станциях горами, и тут же идет их погрузка в вагоны.