Читаем Трактат о любви полностью

крайнему совершенству, либо такими, которые можно характеризовать как колеблющиеся

между недостатком, чем-либо вызванным, и совершенством, существующим от природы.

Стало быть, существующие вещи в совокупности своей не свободны от некоей связи с

совершенством, и их связь с ним сопровождается врожденной любовью и вожделением

того, что может соединить его с его совершенством.

Это ясно также со стороны причины и вопроса почему: поскольку 1) ни одна

индивидуальная субстанция, управляемая [высшим принципом], не лишена присущего ей

совершенства; поскольку 2) [такая субстанция] сама по себе не является достаточной

[причиной] для существования своего совершенства, ибо совершенства управляемых

[высшим принципов] суть эманация Совершенного самого по себе, и поскольку 3) нельзя

представить себе, чтобы этот Принцип, привносящий совершенство, имел целью

привнесение [совершенства] в каждую из индивидуальных субстанций в отдельности, —

как то разъяснили философы; [поскольку все это так], из мудрости необходимо [сущего

существа] и его умения управлять вытекает стремление заложить во все общую любовь, с

тем, чтобы она таким образом сохраняла то, что было получено через эманацию, общие

совершенства, и была направлена на их создание в тех случаях, когда они утрачивались

дабы ею осуществлялось управление мудрым порядком [в мире]. Таким образом, наличие

этой любви у всех управляемых [высшим принципом] существующих вещей должно быть

необходимым и неотъемлемым. В противном случае была бы нужна другая любовь для

того, чтобы сохранить эту общую любовь, уберечь ее от небытия и вернуть ее в прежнее

состояние, когда она пришла в упадок, беспокоясь из-за ее удаления. [В этом случае] одна

из этих двух любовей была бы бесполезной и излишней, а существование чего-либо

бесполезного в природе, то есть в божественно установленном порядке ложно. Но нет

любви вне этой общей абсолютной любви. Следовательно, бытие каждого предмета,

управляемого [высшим принципом], определяется врожденной любовью.

Теперь, имея это в виду, отправимся к более высокой ступени, нежели та, о которой

говорилось ранее, перейдя к рассмотрению Верховного Существа и того, как ведут себя

вещи под управлением управителя, учитывая [меру] его величия. И мы говорим: благо

любимо само по себе. Если бы это было не так, то все, что желает, стремится и совершает

ту или иную работу, не имело бы перед собой определенной цели, представляя себе ее

благость. Если бы благо не было любимо само по себе, то все усилия, направленные к