Кефис-отец[635] с лицом быка! какуюЕхидну возрастил ты иль змеюКакую, что глазами пламя мечетСмертельное. Все дерзости слилися,Все в ней одной — она страшней отравыИз жил Горгоны, поднесенной мне.
(К окружающим.)
Берите же ее, пусть эти косыЗацепятся за острые каменьяПарнасских скал, когда катиться будетПо ним злодейка эта. Хорошо,Что к мачехе такой я не успел1270 В афинский дом попасть. Уж если здесь,Среди друзей, я должен был измеритьНесчастием всю силу этой злобы,Так что ж бы там? Недолго бы пожитьПришлося мне в Афинах...О, тебеНи алтари, ни храмы не помогут,А этот плач скорей бы подобалМеня родившей или мне. Не с намиОна, но имя матери со мной...Коварство-то какое! Новый узел1280 Завязан на узле... Дрожит, обнявАлтарь, и думает, что кара миновала.
Креуса
Не смей меня касаться: ни меня,Ни здесь со мной таящегося бога.
Ион
Но ты и Феб? Что общего меж вас?
Креуса
Священна я, как достоянье бога!
Ион
И собралась убить его слугу!
Креуса
Иль Локсиев ты, если ты отцовский?
Ион
Феб сделался мне истинным отцом.
Креуса
Ты был — его, я ж стала вещью Феба.
Ион
1290 Нечестьем ты к нему приведена,Я ж посвящен ему благочестиво.
Креуса
Ты посягал на дом мой, и врагаВ тебе убить хотела я по праву.
Увы!Печально, что бессмертные законовНам не дали разумнее. АлтарьНе должен бы служить защитой дерзким,И силой бы их надо отгонять...Нельзя руке преступной прикасатьсяДо достоянья божьего, — однимУ алтаря должно быть место чистым,Когда их обижают. А не то:И праведный и злой — а бог за всех...
(Большими шагами приближается к алтарю.)
ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ
Те же и Пифия (из средней двери). В руках у нее корзинка, перевязанная лентой.