Читаем Трагедии полностью

Трагедии

Входит Талфибий.

Талфибий

Где бывшую царицу Илиона,О дочери троянские, найду?

Корифей

Да вот она, Талфибий, темной ризойОтделена от мира — на земле...

Талфибий

О, Зевс! О, что скажу я? СоблюдаешьТы точно ль нас? Иль даром ты почтен⁴⁹⁰ От нас такою славой, а поставленНад смертными лишь Случай? Здесь, в пылиЖена царя Приама, златоносныхФригийских гор царица... Эта? Нет!Невольница и дряхлая, детейПережила она. Пред ней и городПал, копьями расхищенный, — и вотОна лежит, главою злополучнойМешая пыль. Увы! И я — старик;Но если там, в остатке жизни, скрытаТакая же постыдная судьба,Так умереть бы поскорей... Старуха,Встань, бедная! Ну, хоть приподнимись!..⁵⁰⁰ Хоть голове-то дай расстаться с пылью...

Гекуба

Кто не дает покоя и убитым?Кто б ни был ты, не рушь меня, скорбящей.

Талфибий

Талфибий я. Данайский я глашатай,А за тобой Агамемноном послан.

Гекуба

О лучший друг! Не правда ль, ты принесРешение ахейское — на гробеЗарезать и меня? Как хорошо!О, поспешим! Показывай дорогу.

Талфибий

Нет, женщина. Я здесь — сопровождатьТебя к твоей покойнице. Ты можешьПохоронить ее. Атриды с тем⁵¹⁰ Меня прислали и народ ахейский.

Гекуба

Так что же я услышу? Значит, смертьОтсрочена опять? О вестник бедствий!И ты, о дочь оторванная, — смертьюСиротство ты усилила мое.Но кончили вы как же с ней? Была льХоть жалость в вас? Иль ужас был и злобен?Хоть горько слышать — все же расскажи.

Талфибий

Два дара слез над мертвою... ну что же?Послу и то награда... Оросят⁵²⁰ Они лицо опять... И там — я плакал.Громада сил ахейских у холмаАхиллова, где дочь твою для жертвыГотовили, — блистала полнотою.Пелидов сын, касаяся рукиЦаревниной, на холм ее поставил.Я, как тебя, теперь их видел. ШлиИ юноши отборные за ними,Чтоб твоего детеныша держатьВ минуту содроганий. Следом кубокИз золота литой и полный царь,Обеими руками взяв сначала,Потом одной возносит и отцуГотовится свершить он возлиянье.⁵³⁰ Он знаком мне велит призвать народК молчанию, а я, в ряды вмешавшись,Так говорю: «Молчание... молчи,Ахейский люд... Молчите все...» ТолпаЗастыла, как под штилем... ЗазвучалиСлова Неоптолема: «О Пелид,О мой отец, те чары, что приводятК нам мертвецов, ты не отринь. ЯвисьТы девичьей напиться крови чистой;То войска дар и сына. Ты ж за этоОткрой дорогу кораблям, узду⁵⁴⁰ От них вручи ахейцам, чтобы легокНаш был возврат и всем увидеть дом!»Так вот слова его. А войско кликомВенчало их. Тут, взявшись за эфес,Царь меч извлек сияющий. А свитеОтборной он кивает, чтоб схватилаОна юницу. Ею царский знакУловлен был, и речь ее ответомБыла к толпе: «Вы, Аргоса сыны,Что город мой разрушили! СвоеюЯ умираю волей. Пусть никтоМеня не держит. Я подставлю горлоБез трепета. Но дайте умереть⁵⁵⁰ Свободною, богами заклинаю,Как и была свободна я. СойтиРабынею к теням царевне стыдно».И смутный гул покрыл слова. А царьАгамемнон сказал: «Освободите».И, царское приявши слово, дочьПриамова — от самого плечаИ по пояс свой пеплос разорвала,⁵⁶⁰ Являя грудь прекрасней изваяний.Потом, к земле склонив колено, такСказала нам она отважно: «Вот,О юноша, вот — грудь моя, коль хочешьРазить ее, ударь; а если шеиВозжаждал нож, — мое открыто горло».И, жалостью объят, Неоптолем,Невольной волей движимый, дыханьюУдаром быстрым пресекает путь.Потоком кровь из раны льется. Дева ж —Последний луч — старается упастьПристойно и скрывает, умирая,⁵⁷⁰ То, что должно быть тайной для мужей.Но только вздох последний отдан, мигомВ движенье все приходит: те бегут,Умершую листами покрывают,А те костер готовят и еловыхТуда несут вязанки сучьев; если жКто ничего не делает, томуСо всех сторон кричат: «Лентяй, негодный!Чего стоишь? Убора ль не припас?Иди сейчас и дар готовь — почтить⁵⁸⁰ Великое, бестрепетное сердце».Вот, женщина, о дочери твоейЧто говорили там покойной. ЕслиМежду детьми твоих прекрасней нет,Нет и тебя меж матерей несчастней.

Корифей

Клеймо беды на городе и вас,Рожденные Приамом, боги выжгли.

Гекуба

О дочь!.. Но сколько ж бед передо мною?Коснись одной, — глядишь, впилась другая,А новая к себе влечет... НикакНе выпустят из очереди сердца...Страдание твое с ума нейдет —⁵⁹⁰ Я не могу не плакать. А ведь как быИ скорби-то не стихнуть от вестейТакой прекрасной смерти! Если ниваС бесплодною землей орошенаИ вовремя согрета небом, можетОна родить сторицей. А другие,И тучные порой, неурожайПостигнет от погоды. Между смертныхСовсем не то. Порочный только злымИ может быть. А добрый — только добрым:Несчастия не властны извратитьПриродный дар. Ну, а заслуга чья же?Родивших ли, иль тех, кто воспитал?⁶⁰⁰ О, воспитанье много значит. ЕслиКто обучен прекрасному, тогоНе увлечет постыдное: имеетОн образец в прекрасном. Но зачемТы мечешь, ум, на воздух эти стрелы?

(Талфибию.)

Ступай, глашатай, грекам объяви,Чтобы никто до мертвой не касался.Пусть удалят толпу. Средь мириадБессильна и угроза. А матросы,Да без вождя, — ведь это пламя, хужеЧем пламя; и для них — кто зла бежит,Тот сердцем слаб.

Талфибий уходит.

Ты, старая слуга,⁶¹⁰ Как встарь, сосуд возьми: с волною моряКрая его сравнявши, дашь сюда.

Служанка уходит.

Сама хочу последним омовеньемЕе омыть, мое дитя — невестуБез жениха и деву без светлицы;Затем — убрать по мере сил. ДостойноЯ не могу; не стоит и мечтать.Из украшений женских кое-чтоУ пленниц соберу, товарок в рабстве,Что делят мой шатер. Ведь от господПрипрятала ж иная от недавнихХоть что-нибудь из прежнего добра.О мой чертог, горевший позолотой...Блаженная обитель... Ты, Приам,⁶²⁰ Отец детей могучих и прекрасных,И я, их мать, — о, как же низко мы,Как глубоко мы с гордой выси пали!Подумаешь, не все ль мы точно гребнемВздымаемся кичливо: тот — гордясь,Что он богат, а тот — что между гражданВ почете он. Какая суета!Заботы эти, замыслы... пустаяШумиха слов. Того зови блаженным,Кому не кроет зла насущный день.