Читаем Торпеда мимо «Ледокола» полностью

Но эта двойственность и неопределённость только в головах историков (горе от ума? а может быть: "Чего изволите?"), а на практике политическое и военное руководство не колебалось: 17 сентября 1939 г., не обременяя себя "идеей ответного удара", Красная Армия перешла границу Польши, а 30 ноября 1939 г. открыло военные действия с Финляндией. Так что и в июне 1941 г. советское командование не забивало себе голову этой "идеей". А повод для открытия военных действий был бы найден, как в сентябре или ноябре 1939 г.

Вероятно, по чьему-то недосмотру в коллективный труд "Начальный период войны" одним из соавторов Н. А. Фокиным введено положение: "Немецко-фашистскому командованию буквально в последние две недели перед войной удалось упредить наши войска в завершении развертывания и тем самым создать благоприятные условия для захвата стратегической инициативы в начале войны". Начальный период войны (По опыту первых кампаний и операций второй мировой войны). / Под общей редакцией генерала армии С. П. Иванова. — М., Воениздат, 1974 стр. 212. В дальнейшем советские и потом и современные российские "классические" историки старались как-то дезавуировать это опасное для них положение, но что написано пером не вырубишь топором. Более того, если это правда.

Состоявшиеся по германской инициативе 12–14 ноября 1940 г. в Берлине переговоры В. Молотова и А. Гитлера показали истинные намерения Германии в отношении СССР и других государств. "Дружба, скрепленная кровью" оказалась недолговечной. 18 декабря 1940 г. Гитлер утвердил план "Барбаросса", к разработке которого приступили в июне 1940 г. Не дремали и в Советском Союзе. В конце июля 1940 г. было завершено составление документа под условным названием "Соображения об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940–1941 гг." Изменение западных границ СССР в августе 1940 г. потребовало существенной доработки документа. К 18 сентября был подготовлен новый вариант плана, который учитывал возможность использования главных сил Красной Армии, в зависимости от обстановки на Северо-Западном или Юго-Западном направлениях ("северный" и "южный" варианты). В ходе оперативно-стратегических игр, состоявшихся после окончания декабрьского (1940 г.) совещания высшего комсостава РККА 2–6 и 8—11 января 1941 г., приоритетным был выбран "южный" вариант. Генштаб организовал работу штабов приграничных военных округов по детализации плана.

"Великий диктатор" И. Сталин был уверен в своих силах (подавляющий перевес в авиации и танках), убеждён в том, что "не разобравшись" с Англией Гитлер не посмеет напасть на СССР. Он считал, что война начнётся в те сроки, которые он наметил. Мнение "Хозяина" не могло не учитываться руководством Наркомата обороны и его Генерального штаба.

"Бесноватый фюрер" и его окружение также были уверены в своих силах и убеждены в слабости Красной армии, обескровленной, по их мнению, репрессиями 1937 г., в её неготовности к военному противодействию Германии.

Так что безо всякого "провоцирования" обе стороны готовились к смертельной схватке.

Бывший адъютант Гитлера полковник Н. Белов: "В начале 1941 г. меня неоднократно спрашивали, знает ли русский или предчувствует ли он наше намерение напасть на него. На это я мог отвечать только одно: не знаю, но предполагаю, что его самолеты дальней разведки сосредоточение наших дивизий на своей восточной границе обнаружили. Не ведают русские только, когда и где начнут действовать эти соединения… Русские наше вторжение ожидали, но отнюдь не уже в 1941 г. Они ориентировались на то, что Гитлер нападет позже".

Белов Н. Я был адъютантом Гитлера. — Смоленск; Русич, 2003., стр 343–344