Читаем Топить их всех! полностью

Огромное, на всю стену зеркало отразило главу государства, облаченного в парадный мундир Верховного главнокомандующего. Гигантская фуражка с высокой тульей наводила на мысли об экваториальных грибах и спутниковых тарелках. На плечах зеленого кителя переливались погоны с изображением государственного герба. Бриллиантовая дробь искрилась от орденской звезды под подбородком и многочисленных наград на муаровой ленте через плечо. С запонок загадочно подмигивали скромные изумруды. Витые золоченые аксельбанты, напоминавшие висельные веревки, достигали ремня крокодиловой кожи. Ремень оттягивала кобура, украшенная изысканной сапфирной инкрустацией. Блеск всенародно избранного президента рождал разные мысли, и главной была такая: столь великолепного правителя просто невозможно не любить. Особенно – в одном из самых бедных африканских государств, где средний доход на душу населения не превышал доллара в день…

– Правление Вашего Высокопревосходительства навсегда войдет в историю Африки! – польстил Глен Миллер, заходя в гримерную, и добавил то ли в шутку, то ли всерьез: – Ладно сшит и крепко скроен…

– Жаль только, что не все это понимают! – С трудом оторвав взгляд от зеркала, президент с чувством пожал руку британцу.

Руководитель «Интернэшнл даймонд» взглянул на часы.

– Торжества и военный парад начинаются через полчаса. Надо бы ехать…

– Торжества и военный парад начнутся тогда, когда я прикажу им начаться, – отрезал Верховный главнокомандующий и, позвонив адъютанту по внутренней связи, распорядился принести речь, написанную местными спичрайтерами для публичного выступления.

Подготовка к празднованию Дня независимости началась за несколько недель. Из репродукторов, вывешенных на фонарных столбах, пальмах и стенах домов, с утра до вечера лились военные марши, патриотические призывы и пафосные гимны. Активисты из Африканского патриотического союза молодежи с ловкостью обезьян карабкались по крышам, деревьям и портовым кранам, развешивая флаги, лозунги и транспаранты. На остановках общественного транспорта появились огромные бигборды: Азариас Лулу душевно беседует на кокосовой плантации с чернокожей морщинистой старухой; Азариас Лулу перерезает ленточку на открытии агрогородка в экваториальной глубинке; Азариас Лулу открывает фабрику по переработке акульего мяса… И транспаранты, и бигборды весьма удачно скрывали нищету и убожество столицы. За три дня до празднества на главной столичной площади появился гигантский плазменный экран, с которого телеканал «За Африку!» денно и нощно транслировал рапорты о достижениях молодой экваториальной демократии.

Плазменный телеэкран был подарком «Интернэшнл даймонд» ко Дню независимости, и потому всенародно избранный решил пригласить Глена Миллера в правительственную ложу под первым номером.

– Кстати, а Бамбуча Костяна там будет? – как бы невзначай поинтересовался англичанин.

– Я приказал ему отправляться в родную деревню, проводить идеологическую работу среди населения, – отмахнулся президент. – Там, кстати, проблема: нашествие красных муравьев. Не иначе чье-то колдовство!

– Происки врагов, – понимающе кивнул Миллер.

Президентский кортеж, выехав из ворот резиденции, помчался в сторону проспекта Победителей, главной артерии города. Проспект был абсолютно пуст – горожанам еще со вчерашнего вечера запретили тут появляться. Зато под каждым фонарем стояло по полицейскому с дубинкой на поясе, да на крышах бликовали прицелы снайперов из личной охраны Азариаса Лулу. Мотоциклисты эскорта то и дело включали короткие мелодичные сирены, джипы охраны перемигивались трехцветными маячками. Все это напоминало то ли самоходную рекламу, то ли провинциальную дискотеку с цветомузыкой.

Площадь, раскрашенная в красно-зеленые цвета государственного флага, благоухала шампунем – брусчатку вымыли еще с утра. Огромная трибуна под балдахином, увитая тропическими цветами, была установлена так, чтобы за ней просматривалась акватория порта: военно-морской парад должен был стать гвоздем праздничной программы. Четыре телекамеры с раскрытыми над ними зонтиками контролировали площадь и прилегающий проспект.

Выйдя из лимузина, президент прижал ладонь к бронежилету, спрятанному под кителем, и артистично поклонился публике. Переодетые в гражданку полицейские, государственные чиновники и истеричные домохозяйки из богатых кварталов, любящие всенародно избранного до всхлипов и помороков, зааплодировали с энтузиазмом. Взобравшись на трибуну, диктатор поправил фуражку, достал из внутреннего кармана кителя бумажку с докладом, пощелкал пальцем по микрофону и сделал знак, требующий внимания.