Читаем Том в горах полностью

Что-то объединяет его с ними, он твёрдо знал это, но что? И теперь, встретившись с мамой, он также пытливо разглядывал её.

— Том, кис-кис, кисонька, иди сюда! — позвала она и протянула ему руку.

Сидит, не шелохнётся, но видно: слушает. Мама ещё бы звала, да доить надо. Том долго слушал умиротворённое дыхание коров, оно вызывало в нём столько воспоминаний… Ночью с крыльца исчезли и мясо и молоко.

* * *

Так прошёл и день и два. Пер и Лиза опять встречались с Томом: рано утром, когда они вышли из дома, он стремглав выскочил из сарая и побежал было к лесу, но возле коровника остановился и сел, глядя на них. Дети пошли к Тому, потом вспомнили, что нельзя его пугать, и тоже остановились. Покликали — и вдруг Том ответил долгим «мя-ау».

Пер и Лиза тотчас побежали в дом, поделиться своей радостью с папой и мамой.

— Том нам мяукнул! — кричали они.

— А как же иначе, — спокойно так, уверенно ответил отец. — Вот увидите, он будет вас всё ближе и ближе подпускать. Но, чур, помнить мой совет: не задерживайте его, дороги не преграждайте!

— Нет-нет, ни за что, — заверили дети.

И когда они вечером легли спать, то долго-долго говорили про Тома, пока сон не сморил.

Удостоверившись, что они спят, мама сказала:

— Жаль, кот не понимает, как искренне дети его любят… Он бы сразу к ним пришёл!

— Конечно, жаль, — согласился отец. — Хорошо, что ребята приучаются любить животных, но уж очень много переживаний с Томом. Ничего, всё будет в порядке.

Том теперь каждую ночь съедал то, что ставили ему на крыльце. И всё чаще появлялся возле дома и коровника. Как же хотелось Перу и Лизе поймать его! Но папа не разрешал. Уговор всего дороже: кот не должен чувствовать никакого принуждения, неволить его нельзя.

Раз, повстречав Тома возле сарая, отец вдруг приметил: что это у него с головой, словно не хватает чего-то… И когда Том пошёл обратно на сеновал, отец притаился и всё разглядел. Одно ухо кота было надорвано, словно лоскут висело. Это надо же, как досталось бедняге! Должно быть, в жестокую переделку попал…

Придя в дом, папа рассказал: мол, Том-то чуть без уха не остался.

— Не иначе с лисой схватился, — продолжал он. — Вот вам и ответ: почему он один. Встретили лису, меньшего кота она одолела, а Том посильнее, вот и отбился, только ухо пострадало. Ну да и лиса вряд ли ноги унесла — вон какой наш Том огромный!

Папа это даже с гордостью сказал. Понятно: коли ухо оторвано, без схватки не обошлось. Если бы папа знал, что из поединка с лисой Том вышел без единой царапины, что раненое ухо памятка о единоборстве с куда более опасным зверем, который мигом расправился бы с обыкновенным котом!

Мама и дети тоже думали, как и папа, что виновата лиса. Бедняга Том, должно быть, больно ему. Пришёл бы к ним, уж они бы его вылечили!

Теперь Лиза и Пер и вовсе глаз с него не сводили. Не раз он их совсем близко подпускал, и они хорошо видели, как болтается лоскут. Кликали Тома, манили, но кот не решался подойти. Разве что ответит долгим «мяу» и потянется, словно его погладили.

Папа сразу это подметил.

— Ишь ты! — сказал он однажды. — Скоро и в дом войти отважится!

И в самом деле: кот, что ни день, всё ближе подходил. Ему очень хотелось в дом зайти, особенно когда Пер и Лиза его звали. Далёкие голоса опять стали близкими. Том чувствовал, знал — это его зовут. Вспоминая, он словно на картинке видел себя играющим с детьми на лугу… А вот пьёт молоко возле печки… Вот идёт с Пером на реку и ест рыбу, сколько влезет.

Но ведь была ещё мрачная осень и суровая зима, когда он остался один, беззащитный против других людей, которые щёлкали чем-то страшным. Столько всего было в недобрые, тёмные дни, отделяющие ту пору от нынешней… Пелле, которого сгубил человек, схватки с дикими животными, борьба с голодом, а главное — с одиночеством.

Одинокая жизнь развила в Томе дикость, и она теперь убывала медленно, очень медленно. Он и сам не хотел больше быть диким, но и ручным стать не решался.

* * *

И вдруг Том словно одним махом сбросил с себя дикость, разом от неё отделался. Папа и мама сидели в комнате. Вдруг вбежал Пер и шёпотом, точно боясь кого-то спугнуть, сказал, подзывая их рукой к окну:

— Глядите, глядите скорей — Лиза и Том!

Папа и мама мигом оказались у окна. И увидели: Лиза сидит на камне и гладит Тома! Да-да! Гладит и гладит, робко так, осторожно… А Том, огромный чёрный котище, только спину выгибает от наслаждения. Мама и папа не могли от них глаз оторвать. Долго смотрели. Вдруг Лиза тихонько встала с камня и пошла к сетеру, маня Тома рукой. И кликала его — хоть и не слышно сквозь окно, да по рту видно. И Том пошёл за ней! Медленно шёл, с опаской… На крыльце остановился, но Лиза продолжала пятиться, позвала его из сеней. Нет, свернул, не спеша прошагал в сарай и улёгся на сеновале.

Пер и Лиза — за ним, но отец задержал их.

— Не торопитесь, не спешите, — сказал он. — Первая победа завоёвана, будем готовить вторую.