Читаем Том 9. Ave Maria полностью

Мечта обойти пешком вокруг земного шара укоренилась в его сознании лет с шести. А в восемь он сбежал из дома и отправился в свое первое пешее путешествие. Его поймали на станции Семеновка, начальником которой все еще был добрый дядька Дяцюк с отечными ногами и заплывшими глазками, тот самый почечник, которому советовала старшая Александра «заваривать медвежьи ушки, корень солодки и есть землянику, даже чуть-чуть с листьями, тоже неплохо». От поселка до Семеновки было около тридцати километров, и все их маленький Адам протопал своими ногами. Назад его с бабушкой Валей вез в кабине полуторки тот самый батальонный разведчик Петр Горюнов, который доставил когда-то в поселок старшую Александру Домбровскую.

Петр Горюнов знал, что Ксения учится в Москве, а может, и не в Москве, но все равно по поводу Ксении он не расспрашивал ни ее мать Валентину Александровну, ни ее сына Адама. Чего расспрашивать? У него самого жена очень похожа на Ксению и двое малых детей. Отец тоже удачно женился, но проведать своих на кладбище они все равно ходят нередко, заодно и могилку Глафиры Петровны содержат в порядке. Комбикормовый завод, спасибо, работает; конечно, не так, как при Семечкине, но работает. Жмых есть – вози себе и вози. Правда, на станции его разгружают теперь не заключенные, а вольнонаемные, но вохра их все равно охраняет на предмет покражи жмыха.

В основном ехали молча. Петр только спросил пацана:

– И куда ты хотел добежать?

– В Китай, – был ответ.

– В Китай? А чего в том Китае? – удивился Горюнов.

– Отец у меня там.

– А-а, понял, – смущенно сказал Петр, хорошо помнивший, что отца новорожденного Адама – Алексея Половинкина арестовали вместе с директором комбикормового завода Семечкиным. – Понял, брат, понял…

Всю оставшуюся дорогу до поселка все трое молчали.

С приездом двойняшек Ксении стало гораздо легче, как она говорила, «вольнее». К счастью, дома, в поселке, бабушка Таня и бабушка Валя приучили их к труду и порядку. Они и пол мыли, и посуду, и стиральную машину «Белку» крутили. В те времена были такие стиральные машины, что для того, чтобы выжать белье, надо было пропустить его через два валика, к одному из которых придавалась железная ручка, ее и полагалось крутить, – работенка нудная и не особенно легкая.

По утрам воскресений Ксения, Александра и маленький Адам собирались на базар за продуктами. Как правило, увязывалась с ними и Глашка. Выходили из дома обычно часов в девять, налегке, только с нитяными сетками, которые почти ничего не весили. До базара, по понятиям их небольшого города, было далеко – километра два. Полчаса ходу туда и почти час оттуда, нагруженные. В походах на базар гвоздем программы была Глафира Адамовна. Она умела торговаться лучше всех, конечно же, потому что при виде ее лукавой хорошенькой мордашки продавцы и продавщицы просто таяли, с их лиц будто смывало сонную одурь будничного стояния на одном месте и переминания с ноги на ногу. С появлением перед их товаром Глашки с ее непременным белым бантом в темно-русых волосах, с чистой мордашкой и сияющими синими глазками к немолодым мужчинам и женщинам за прилавком на несколько минут как бы возвращалось из небытия их собственное детство, и они пусть не осознаваемо, но очень остро чувствовали, что есть еще на этом свете кое-что поважней и повеселей их «купи-продай».

Многих торговцев овощами, фруктами, сыром, молоком, вяленой, соленой или свежей рыбой Глаша знала по именам, и те, конечно, тоже ее знали. Так что при виде маленькой покупательницы в торговых рядах то и дело слышалось:

– Коп якши!

– Вай, молодэц!

– Яка гарнэсенька!

– Здравствуй, деточка!

Город был многонациональный, и продавцы говорили кто как мог. Иногда Глафира зависала с кем-нибудь в разговоре, и старшим приходилось ждать.

– Глаша, – как-то в сердцах спросила мать, – ну о чем ты столько разговаривала?

– О чем, о чем? О покупателях, – солидно отвечала пятилетняя Глафира, и этот ее ответ вошел в анналы семейной истории Домбровских – Половинкиных.

В школу Глафира пошла в пять с половиной лет, определилась сама, а не ее определили. Когда первого сентября Александра и Адам собрались с матерью в школу на торжественную линейку, Глаша напросилась с ними. Во дворе школы старшие брат и сестра пошли в строй к своему пятому классу «В», а Глафира быстренько сообразила, где первоклашки, и примкнула к ним.

– Ладно, иди посиди на уроке часик, я тебя подожду, – разрешила Ксения, боясь, что дочурка поднимет ор и все торжество пойдет насмарку.

Отсидев первый урок, Глаша подбежала к матери и выпалила:

– А мне учительница разрешила еще посидеть. А ты, ма, иди домой, я сама приду.

Месяц Глаша ходила в первый класс нелегально, но училась так хорошо, что учительница сказала директрисе:

– Девочка сильная, может, зачислим официально?

Директриса сначала не согласилась, но потом дрогнула. Это случилось после того, как Глаша, узнавшая от учительницы, что ей придется покинуть школу, дыша праведным гневом отчаяния, сверкая полными слез глазами, прокричала перед всем классом:

– Если выгоните меня из школы, я в море утопнусь!