Читаем Том 9 полностью

Ниже «Economist» также относит рост импорта этих предметов на счет рабочего класса. Между тем такой предмет, как кофе, лишь в самых небольших размерах потребляется английскими рабочими, а вина они не. потребляют вообще. Или, может быть, «Economist» полагает, что положение рабочего класса улучшилось вследствие того, что его хозяева стали потреблять в 1853 г. больше вина и кофе, чем в 1852 году? Относительно чая общеизвестно, что вследствие китайской революции и связанного с ней расстройства торговли возник спекулятивный спрос, порожденный опасениями за будущее, а не текущими потребностями настоящего момента. Что касается сахара, то вся разница между импортом к октябрю 1852 и импортом к октябрю 1853 г. составляет всего лишь 324 261 центнер; при атом я не берусь соревноваться в знаниях со всеведающим журналом «Economist», которому, разумеется, известно, что из этих 324 261 центнера ни один центнер не застрял в подвалах лавочников и не израсходован на кондитерские изделия для высших классов и что весь этот сахар непременно попал в чай рабочего. Поскольку хлеб дорог, рабочие, конечно, кормили своих детей сахаром, — рекомендовала же Мария-Антуанетта французскому народу во время голода 1788 г. питаться миндальными пирожными. Что же касается увеличения импорта табака, то спрос на табак со стороны рабочих действительно регулярно возрастает по мере того, как их лишают работы и нарушается их нормальная жизнь.

Помимо всего мы не должны забывать, что количество ввезенных в октябре 1853 г. товаров определялось не фактическим спросом в этом месяце, а спросом предположительным, исчисленным на основании совершенно иного положения на внутреннем рынке. Так обстоит дело с первой таблицей и ее «связью с другими, важнейшими особенностями текущего момента».

ТАБЛИЦА II

Ввезено с 5 января по 10 октября



Журналу «Economist», несомненно, принадлежит великолепное открытие, согласно которому относительное увеличение ввоза продуктов питания в годы засухи и неизбежного голода, по сравнению с обычными годами, скорее служит доказательством внезапного роста потребления, чем необычного падения производства этих продуктов. Неожиданный рост цен на тот или иной предмет, несомненно, представляет собой импортную премию. Но разве кто-нибудь когда-либо утверждал, что чем дороже предмет потребления, тем больше найдет он ревностных потребителей? Перейдем теперь к третьей категории импортируемых товаров, — к сырью для фабрик:

ТАБЛИЦА III

Ввезено с 5 января по 10 октября1852 г. 1853 г.



Так как производство 1853 г. значительно превысило производство 1852 г., то и сырья потребовалось больше и его больше было ввезено и переработано.

«Economist», однако, не утверждает, что излишек выработанных в 1853 г. промышленных изделий пошел на внутреннее потребление. Он относит его к экспорту:

«Важнейшим фактом является огромный рост нашего экспорта. Увеличение стоимости экспорта всего лишь за один месяц, кончая 10 октября, составляет не менее 1446708 ф. ст., в целом же увеличение этой стоимости за девять месяцев достигает 12596291 ф. ст.; общая стоимость экспорта составляет 66987729 ф. ст. в текущем году, против 54391438 ф. ст. за соответствующие месяцы 1852 года… Если взять только экспорт товаров британского производства, мы получим увеличение за этот год не менее, чем на 23 процента».

Но как обстоит дело с этими дополнительно экспортированными товарами на сумму в 12596291 фунт стерлингов? «Значительная часть этих экспортируемых товаров еще только находится на пути к своим рынкам», а прибудут они туда как раз в такой момент, когда их появление довершит расстройство этих рынков. «Значительная часть этих дополнительно экспортируемых товаров идет в Австралию», и без того перенасыщенную товарами, «в Соединенные Штаты», где имеется избыток товаров, «в Индию», переживающую депрессию, «в Южную Америку», которая вообще не в состоянии поглотить какие-либо дополнительно ввозимые товары, не нашедшие сбыта на Других рынках.

«Огромное количество дополнительных товаров, которые были ввезены и потреблены», — пишет «Economist», — «уже оплачены Англией или же будут оплачены в ближайшем будущем по выданным на них векселям, срок которых истекает… А когда же нам уплатят за вывезенные товары? Через 6 месяцев, через 9 месяцев, через 12 месяцев, а за некоторые товары через полтора или два года».

Это «лишь вопрос времени», — заявляет «Economist». Какое заблуждение!

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды
Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды

Что мы знаем о духовном наследии коренной России? В чем его основа? Многие не задумываясь расскажут вам о православной традиции, ведь её духом пропитаны и культурные памятники, и вся историческая наука, и даже былинный эпос. То, что христианская догматика очень давно и прочно укоренилась в массовом сознании, не вызывает сомнений. Столетиями над этим трудилась государственно-церковная машина, выкорчевывая неудобные для себя обычаи народной жизни. Несмотря на отчаянные попытки покончить с дохристианским прошлым, выставить его «грязным пережитком полудиких людей», многим свидетельствам высокодуховной жизни того времени удалось сохраниться.Настоящая научная работа — это смелая попытка детально разобраться в их содержании. Материал книги поражает масштабом своего исследования. Он позволит читателю глубоко проникнуть в суть коренных традиций России и прикоснуться к доселе неведомым познаниям предков об окружающем мире.

Александр Владимирович Пыжиков

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное
Повседневная жизнь средневековой Москвы
Повседневная жизнь средневековой Москвы

Столица Святой Руси, город Дмитрия Донского и Андрея Рублева, митрополита Макария и Ивана Грозного, патриарха Никона и протопопа Аввакума, Симеона Полоцкого и Симона Ушакова; место пребывания князей и бояр, царей и архиереев, богатых купцов и умелых ремесленников, святых и подвижников, ночных татей и «непотребных женок»... Средневековая Москва, опоясанная четырьмя рядами стен, сверкала золотом глав кремлевских соборов и крестами сорока сороков церквей, гордилась великолепием узорчатых палат — и поглощалась огненной стихией, тонула в потоках грязи, была охвачена ужасом «морового поветрия». Истинное благочестие горожан сочеталось с грубостью, молитва — с бранью, добрые дела — с по­вседневным рукоприкладством.Из книги кандидата исторических наук Сергея Шокарева земляки древних москвичей смогут узнать, как выглядели знакомые с детства мес­та — Красная площадь, Никольская, Ильинка, Варварка, Покровка, как жили, работали, любили их далекие предки, а жители других регионов Рос­сии найдут в ней ответ на вопрос о корнях деловитого, предприимчивого, жизнестойкого московского характера.

Сергей Юрьевич Шокарев

Культурология / История / Образование и наука
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука