«Г-жа Маргарет Флетчер обратила внимание собравшихся на неправильность того, что замужние женщины работают на фабриках, оставляя без присмотра своих детей и запуская домашние дела. Каждый рабочий имеет право на справедливую заработную плату за справедливый рабочий день, а это, по ее мнению, означает, что рабочий должен получать за свой труд такое вознаграждение, которое дало бы ему возможность содержать самого себя и свою семью в хороших условиях, оставлять жену дома для выполнения обязанностей домашней хозяйки и давать детям образование (аплодисменты). Выступавшая закончила свою речь, предложив принять следующую резолюцию:

Собрание постановляет: все замужние женщины города намерены не выходить на работу до тех пор, пока их мужья не будут получать справедливого и полного вознаграждения за свой труд.

Г-жа Энн Флетчер (сестра предыдущего оратора) поддержала резолюцию, и последняя была принята единогласно.

Председатель митинга заявил, что после разрешения вопроса о десятипроцентной прибавке развернется такая агитация в отношении применения труда замужних женщин на фабриках, которую вряд ли ожидают фабриканты страны».

Эрнест Джонс, совершающий поездку по промышленным округам, ведет агитацию за «Рабочий парламент»[363]. Он выдвигает предложение о том, чтобы

«делегаты от рабочих всех профессий собрались в центре движения, в Ланкашире, в Манчестере, и заседали там до тех пор, пока не будет одержана победа. Это явилось бы столь авторитетным и столь доступным выражением точки зрения рабочего класса, что его услышал бы весь мир, а собранию, заседающему у св. Стефана[364], пришлось бы разделить с этим парламентом газетные столбцы… В период кризиса, подобного нынешнему, весь мир станет более внимательно прислушиваться к словам скромнейшего из этих делегатов, нежели к словам титулованных сенаторов самой надменной из палат».

Орган лорда Пальмерстона придерживается совершенно иного мнения:

«Между нами говоря», — восклицает «Morning Post», — «развитие движения, которым так хвастались, было на деле приостановлено, и после жалкого провала 10 апреля уже не предпринималось дальнейших попыток превратить рабочих в законодателей или портных в народных трибунов».

Написано К. Марксом 15 ноября 1853 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 3938, 30 ноября 1853 г.

Подпись: Карл Маркс

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

Ф. ЭНГЕЛЬС

ХОД ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ

Известия с театра военных действий, доставленные пароходом «Гумбольдт», подтверждают ранее полученное с «Европой» сообщение, что турки, долго удерживавшие свою позицию у Олтеницы против превосходившего их по численности противника, с которым им пришлось вести тяжелые бои, в конце концов отступили около 14 ноября за реку и заняли свои прежние укрепленные позиции у Туртукая. Мы полагаем, что прибытие газет и писем прольет свет на это событие, пока же смысл этого маневра нам еще не вполне ясен. В официальном сообщении говорится, что он был произведен беспрепятственно, следовательно, предположение, будто он был вызван какими-то решительными успехами, достигнутыми князем Горчаковым, отпадает, если, впрочем, не будет доказано, что русскому командующему удалось собрать для вторичной атаки этого пункта вдвое больше войск, чем им было брошено против него в первый раз. Но тщательный анализ всех известных нам фактов показывает, что в действительности он не располагал для этой цели такой группировкой в 45000 человек. Утверждают также, что турки вновь отошли к Туртукаю, чтобы не подвергать себя опасности внезапного нападения у Олтеницы в зимнее время, когда отступление через реку было бы сопряжено с большими трудностями, но это утверждение противоречит тому факту, что до сих пор они вели наступательные действия без поражений и имели на своей стороне безусловный численный перевес. Кроме того, их левый фланг по-прежнему находится у Видина, на валашском берегу Дуная и даже получает подкрепления, что свидетельствует о чем угодно, только не об общем отступательном движении с их стороны. Если же принять во внимание их предполагаемое намерение перейти с большими силами Дунай у Браилова или Галаца — предположение, которое, по-видимому, соответствует истине, — то все равно остается неясным, нужно ли было Омер-паше отводить свои войска с сильной позиции у Олтеницы только из-за того, что он собирался предпринять решительный маневр против левого фланга русских с другой группой войск. Однако все вызывающие недоумение обстоятельства станут понятнее, если мы проследим события настоящей кампании с самого ее начала.