Читаем Том 9 полностью

Иллюзорным является представление, будто количество денег в обращении должно соответствовать размерам золотого запаса. Если золотой запас в подвалах банка увеличивается, то, разумеется, этот банк всеми силами будет пытаться расширить обращение своих банкнот, но это, как учит опыт, бесполезно. За период с 1841 по 1843 г. золотой запас Английского банка возрос с 3965000 ф. ст. до 11054000 ф. ст., но общая сумма его бумаг, находящихся в обращении, сократилась с 35660000 до 34094000 фунтов стерлингов. Французский банк на 25 марта 1845 г. имел в обращении выпущенные им банкноты на сумму в 256000000 франков при золотом запасе в 234000000 франков, а на 25 марта 1846 г. у него были в обращении банкноты на сумму в 249404000 франков, при золотом запасе, равном только 9535000 франков.

Не менее ошибочно и предположение, будто внутреннее денежное обращение должно сокращаться в случае утечки золота. В настоящий момент, например, в то время как такая утечка продолжается, на монетный двор доставлено 3000000 долларов, которые присоединены к денежному обращению страны.

Но самое главное заблуждение основано на предположении, что спрос на денежные ссуды, то есть на заем капитала, должен означать спрос на дополнительные средства денежного обращения, как будто гораздо большее количество коммерческих сделок не производится при помощи векселей, чеков, аккредитивов, клирингов и других форм кредита, совершенно не связанных с так называемым денежным обращением. Лучшим мерилом кредитоспособности банка является рыночная ставка учетного процента, а наиболее точным показателем для определения количества операций, действительно произведенных банком, служит оборот векселей, подлежащих учету. Обратимся к этому двоякому способу измерения. Между мартом и сентябрем 1845 г., когда вместе со спекулятивной горячкой рост фиктивного капитала достиг наивысшей степени и всевозможные операции, совершавшиеся в огромных масштабах, буквально захлестнули страну, ставка учетного процента равнялась около 21/2%, а обращение банкнот осталось почти неизменным, между тем как в более поздний период, в 1847 г., когда учетная ставка достигла 41/2%» когда акции понизились в цене до крайнего предела и когда повсюду широко наблюдался отказ в кредитах, обращение банкнот достигло своей максимальной цифры.

Обращение банкнот Английского банка на 17 апреля 1847 г. составляло 21152853 ф. ст., на 15 мая 1847 г. — 19998227 ф. ст. и на 21 августа 1847 г. — 18943079 фунтов стерлингов.

Но в то время как происходило это сокращение обращения, рыночная ставка учетного процента понизилась с 7 и 8 до 5 %. Начиная с 21 августа по 23 октября 1847 г. обращение банкнот возросло с 18943079 ф. ст. до 21265188 фунтов стерлингов. В это же время рыночная ставка учетного процента поднялась с 5 до 8 %. На 30 октября обращение банкнот составляло сумму в 21764085 ф. ст., а процент, уплачиваемый на Ломбард-стрит, поднялся до 10. Обратимся к другому примеру.

АНГЛИЙСКИЙ БАНК



Таким образом, банковых ссуд в апреле 1847 г. было на 6000000 ф. ст. больше, чем в сентябре 1846 г., но эти ссудные операции осуществлялись с помощью меньшего количества банкнот, находившихся в обращении.

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды
Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды

Что мы знаем о духовном наследии коренной России? В чем его основа? Многие не задумываясь расскажут вам о православной традиции, ведь её духом пропитаны и культурные памятники, и вся историческая наука, и даже былинный эпос. То, что христианская догматика очень давно и прочно укоренилась в массовом сознании, не вызывает сомнений. Столетиями над этим трудилась государственно-церковная машина, выкорчевывая неудобные для себя обычаи народной жизни. Несмотря на отчаянные попытки покончить с дохристианским прошлым, выставить его «грязным пережитком полудиких людей», многим свидетельствам высокодуховной жизни того времени удалось сохраниться.Настоящая научная работа — это смелая попытка детально разобраться в их содержании. Материал книги поражает масштабом своего исследования. Он позволит читателю глубоко проникнуть в суть коренных традиций России и прикоснуться к доселе неведомым познаниям предков об окружающем мире.

Александр Владимирович Пыжиков

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука
Повседневная жизнь средневековой Москвы
Повседневная жизнь средневековой Москвы

Столица Святой Руси, город Дмитрия Донского и Андрея Рублева, митрополита Макария и Ивана Грозного, патриарха Никона и протопопа Аввакума, Симеона Полоцкого и Симона Ушакова; место пребывания князей и бояр, царей и архиереев, богатых купцов и умелых ремесленников, святых и подвижников, ночных татей и «непотребных женок»... Средневековая Москва, опоясанная четырьмя рядами стен, сверкала золотом глав кремлевских соборов и крестами сорока сороков церквей, гордилась великолепием узорчатых палат — и поглощалась огненной стихией, тонула в потоках грязи, была охвачена ужасом «морового поветрия». Истинное благочестие горожан сочеталось с грубостью, молитва — с бранью, добрые дела — с по­вседневным рукоприкладством.Из книги кандидата исторических наук Сергея Шокарева земляки древних москвичей смогут узнать, как выглядели знакомые с детства мес­та — Красная площадь, Никольская, Ильинка, Варварка, Покровка, как жили, работали, любили их далекие предки, а жители других регионов Рос­сии найдут в ней ответ на вопрос о корнях деловитого, предприимчивого, жизнестойкого московского характера.

Сергей Юрьевич Шокарев

Культурология / История / Образование и наука