На тогдашнего министра Хойма, который в течение двадцати лет управлял провинцией Силезией совершенно независимо, без всякого контроля и пользовался этой властью для самого отъявленного юнкерского плутовства и вымогательства, было возложено также, в награду за его заслуги перед богом, королем и отечеством, управление Южной Пруссией. Хойм предложил своему господину и повелителю, в интересах «блеска и могущества» династии и ради создания преданного ей блестящего и могущественного захолустного юнкерства, раздарить так называемым «заслуженным людям» как можно больше церковных и казенных земель и конфискованных имений. Так и было сделано. Бродяги-рыцари, фавориты королевских любовниц, креатуры министров, сообщники, которым хотели заткнуть рот, во множестве одарялись крупнейшими и богатейшими поместьями ограбленного края, и таким образом были насаждены среди поляков «немецкие интересы» и «преобладающее немецкое землевладение».

Из осторожности, чтобы не возбуждать королевской алчности, Хойм оценивал королю эти имения в четыре-шесть раз, а нередко еще ниже действительной их стоимости; Хойм боялся — и, вероятно, не без основания, — что если бы король узнал настоящую стоимость этих имений, он прежде подумал бы о своем собственном «отеческом» кармане, чем о чем-либо другом. За четырехгодичное правление Хойма после «пацификации», с 1794 по 1798 г., были таким образом раздарены в Познанском административном округе — 22, в Калишском, бывшем Петроковском, округе — 19, в Варшавском округе — 11, а всего 52 больших и малых группы имений, которые в общей сложности составляют не меньше двухсот сорока одного поместья. Королю было заявлено, что стоимость этих поместий составляет 3¹/₂ миллиона, тогда как действительная их стоимость составляла более двадцати миллионов талеров.

Поляки вспомнят это, когда им придется во время ближайшей революции выколачивать украденные у них по праву работорговли эти двадцать миллионов талеров, этот польский миллиард!

Только в одном Калишском округе подаренные имения составляли по площади более одной трети всех королевских и церковных владений, а доходы от этих имений даже по жалким дарственным оценкам 1799 г. составляли ежегодно 247 тысяч талеров.

В Познанском административном округе владение Овинск, с его обширными лесами; было подарено галантерейному торговцу Трескову. В то же время рядом лежащее староство Шрим, не имеющее ни одного деревца, было объявлено государственным доменом и вынуждено было покупать лес для себя за государственный счет во владениях Трескова.

Наконец, в других округах дарственные грамоты определенно освобождали эти владения от обычных налогов, и притом «на вечные времена», так что ни один прусский король не был в праве обложить их новыми налогами.

Теперь посмотрим, в какой форме и каким «заслуженным людям» были подарены эти краденые имения. Величина заслуг этих захолустных юнкеров заставляет нас, однако, в интересах связности изложения, посвятить этому предмету особую статью {Продолжение статьи в «Neue Rheinische Zeitung» отсутствует. Ред.}.

Написано Ф. Энгельсом 28 апреля 1849 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 285, 29 апреля 1849 г.

Перевод с немецкого

КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫЕ ПЛАНЫ В БЕРЛИНЕ

Кёльн, 30 апреля. Планы нашего контрреволюционного правительства мало-помалу становятся все более явными.

Существовало намерение 27 апреля положить начало новой стадии прусской контрреволюции. Хотели спровоцировать берлинский народ на уличную борьбу, быть может, по примеру Кавеньяка, позволить восстанию «принять широкие размеры», затем подавить его средствами Кавеньяка и с таким же перевесом сил, как у Кавеньяка; ввести военно-полевые суды, облагодетельствовать нескольких депутатов и порядочное число смутьянов[316] свинцом и порохом; наконец, путем новых октроирований освободить себя от обременительных пут, которыми даже военно-полевая хартия 5 декабря все еще связывает нашу контрреволюцию.