Написано Ф. Энгельсом 21 и 23 апреля 1849 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано во втором выпуске «Neue Rheinische Zeitung» № 279 и в № 283; 22 и 27 апреля 1849 г.

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

ЛАССАЛЬ[312]

Кёльн, 26 апреля. Мы должны сообщить о факте, который свидетельствует, что en fait de justice {в делах правосудия. Ред.} больше нет ничего невозможного. Г-н генеральный прокурор Николовиус явно намерен украсить себя такими лаврами, какие в свое время не пожинал даже г-н Геккер.

Из наших прежних сообщений известно, что заместитель обер-прокурора в Дюссельдорфе фон Аммон I во время уголовного процесса против Лассаля в течение трех недель утаивал от судебного следователя в своей конторке письмо Лассаля, в котором тот призывал одного шёнштейнского земледельца {Штангира. Ред.} привести в Дюссельдорф, в случае если разгорится борьба, подкрепление примерно в 100 человек, и что г-н фон Аммон лишь тогда передал письмо следователю, когда последний сообщил ему, что следствие закончено. Напомним, что из-за этого письма — которое, впрочем, никакого прямого призыва к восстанию не содержало, так что ни судебная палата, ни обвинительный сенат не отнесли его к числу доказательств виновности, — из-за этого письма должно было вновь начаться следствие, а это послужило причиной того, что с процессом Лассаля не было покончено и в прошлую сессию суда присяжных.

Ввиду этого Лассаль заявил тогда генеральному прокурору протест против преднамеренного затягивания дела г-ном фон Аммоном I.

Генеральный прокурор, вместо того чтобы дать Лассалю какой-нибудь ответ, направляет его заявление в дюссельдорфскую прокуратуру вместе с распоряжением начать против Лассаля по этому заявлению следствие на основании статьи 222, так как г-ну фон Аммону будто бы в нем нанесено оскорбление! Pends-toi, Figaro, tu n'aurais pas invente cela! {Повесься, Фигаро, тебе до этого не додуматься! (Бомарше. «Безумный день, или женитьба Фигаро»). Ред.}

Итак, письмо г-ну Николовиусу должно рассматриваться как оскорбление г-на фон Аммона в духе статьи 222! Мы уже разъясняли однажды во время процесса по делам печати, который мы имели удовольствие вести против господ Цвейфеля и Геккера, что сама статья 222 не применима в случае публичных оскорблений в печати и что она применяется лишь в случае таких оскорблений, которые нанесены господам чиновникам в их личном присутствии.

Но если бы даже статья 222 и применялась в случае оскорблений, нанесенных публичными выступлениями в печати, то, конечно, и тогда никому не пришло бы в голову утверждать, что письмо к третьему лицу может представлять собой оскорбление чиновника. Согласно существующей до настоящего времени процедуре судов исправительной полиции, всегда требовалось, чтобы содержащий оскорбление документ был направлен самому оскорбляемому лицу или распространен публично. Г-н Николовиус делает теперь открытие, что если третьему лицу в оскорбительных выражениях пишут о чиновнике, то это является оскорблением чиновника! Выходит, надо остерегаться в своей частной переписке говорить о чиновниках в непочтительном тоне!

В связи с тем, что письмо Лассаля направлено в вышестоящую по отношению к г-ну фон Аммону инстанцию и, следовательно, оно является жалобой, заявлением протеста, дело приобретает еще более невероятный оборот.

Ведь закон вменяет даже в обязанность заявлять в вышестоящую инстанцию о незаконных действиях. Если, таким образом, заявление было правдивым, оно вполне правомерно; если же оно было ложным, то генеральный прокурор должен был возбудить судебное преследование на основании статьи 273 — ввиду клеветнического заявления. Но в таком случае Лассаль самым легким в мире способом на основании документов доказал бы правдивость своего заявления, тогда как, представ перед судом исправительной полиции по обвинению в оскорблении чиновника, он лишен возможности доказать это.

Дело рассматривалось судебной палатой в Дюссельдорфе. Однако палата тоже признала, что оскорбление должно быть нанесено либо публично, либо в присутствии оскорбляемого лица, и прекратила дело. Прокуратура заявила протест, и тогда наш здешний неоднократно испытанный и неизменно благонадежный кёльнский обвинительный сенат действительно на основании статьи 222 вынес решение о преследовании Лассаля, который теперь имеет счастье нести еще бремя суда исправительной полиции!

Если так продлится еще немного, то чего только не сделают из статьи 222!

Впрочем, дело Лассаля будет рассматриваться 3 мая в суде присяжных.