Читаем Том 4 полностью

«И не думайте, господа, что эти взгляды являются только моим личным мнением; подобных же взглядов придерживаются также английские рабочие — класс, который я люблю и уважаю за его ум и энергию. (Аплодисменты, возглас: «это он из вежливости».) В доказательство приведу несколько фактов. В течение целых шести лет присутствующие здесь господа из Лиги против хлебных законов тщетно домогались поддержки рабочих. Рабочие никогда не забывали, что капиталисты являются их прирожденными врагами. Они помнили о волнениях, вызванных Лигой в 1842 г.[126], и о сопротивлении, которое оказали предприниматели биллю о десятичасовом рабочем дне. Лишь в конце 1845 г. чартисты, лучшая часть рабочего класса, заключили кратковременный союз с Лигой, чтобы сокрушить их общего врага — земельную аристократию. Но это продолжалось очень недолго, и рабочие не дали себя обмануть фальшивыми обещаниями Кобдена, Брайта и К° и не тешили себя надеждой на осуществление их фраз о дешевом хлебе, высокой заработной плате и изобилии работы. Нет, ни на минуту не переставали они рассчитывать лишь на собственные силы, создавать отдельную партию, руководимую собственными вождями — неутомимым Данкомбом и Фергюсом О'Коннором, который, несмотря на все клеветнические выпады против него» (здесь г-н Веерт посмотрел в сторону д-ра Боуринга, который сделал быстрое судорожное движение), «который, несмотря на все клеветнические выпады, через несколько недель займет место рядом с вами в палате общин. Итак, от имени миллионов тех, кто не верит, что свобода торговли сотворит для них чудеса, я призываю вас искать другие средства для действительного облегчения их положения. Господа! Я взываю к вам в ваших же интересах. Вам уже не приходится бояться императора всея Руси; вас не страшат набеги казаков; но если вы не примете меры предосторожности, вам будет угрожать нашествие ваших собственных рабочих, а они для вас страшнее, чем все казаки в мире. Господа! Рабочие не хотят больше слышать ваших красивых слов, они ждут от вас дел. И у вас нет причин удивляться этому. Рабочие прекрасно помнят, что в 1830 и 1831 г., когда они в Лондоне завоевывали для вас билль о реформе, когда они сражались за вас на улицах Парижа и Брюсселя, вы ухаживали за ними, пожимали им руки и осыпали их похвалами; но через несколько лет, когда они потребовали хлеба, их встретили штыками и картечью. (Возгласы: «О! Нет, нет!», «Да, да! Бюзансе, Лион!»[127]) Поэтому повторяю: осуществляйте вашу свободу торговли, пусть будет так; но в то же время подумайте и о других мерах — мерах в пользу рабочего класса, не то вы жестоко раскаетесь. (Громкие аплодисменты.)»

Сейчас же после речи г-на Веерта слово для ответа ему взял д-р Боуринг.

«Господа», — сказал он, — «я должен вам сообщить, что достопочтенный делегат, который только что выступал, не был избран английскими рабочими в качестве их представителя на этом конгрессе. Напротив, для этой цели английский народ обычно облекал своими полномочиями нас, и поэтому мы претендуем на положение его истинных представителей».

Затем он пытался обрисовать благотворное влияние свободы торговли, доказывая это ростом ввоза в Англию продуктов питания с момента введения в прошлом году нового тарифа. Столько-то яиц, столько-то центнеров масла, сыра, ветчины, бэкона, столько-то голов скота, и т. д. и т. д.; кто же мог съесть все это, как не английские рабочие? Однако Боуринг совершенно забыл сообщить нам, насколько уменьшилось в Англии производство этих же продуктов с тех пор, как там допущена иностранная конкуренция. Он принял за аксиому, что рост импорта безусловно доказывает рост потребления. Он ни разу не обмолвился о том, откуда рабочие Манчестера, Брадфорда и Лидса, которые ныне бродят по улицам в напрасных поисках работы, откуда эти люди могли взять денег, чтобы оплатить этот предполагаемый рост потребления и блага, полученные от свободы торговли, ведь мы никогда не слыхали, чтобы хозяева дарили им яйца, масло, сыр, ветчину и мясо за то, что они сидят сложа руки. Он ни словом не упомянул о нынешнем застое в промышленности и торговле, который всеми газетами изображается как поистине беспримерный. Он словно не знал, что все предсказания фритредеров оказывались прямо противоположными действительности после проведения их мероприятий в жизнь. Он не высказал ни малейшего сочувствия страданиям рабочего класса, а напротив, изобразил их теперешнее безотрадное положение, как самую безоблачную, счастливую и обеспеченную жизнь, какой только можно пожелать.