Читаем Том 26, ч.3 полностью

Но для того чтобы товары могли выражать свою меновую стоимость, как нечто самостоятельное, в деньгах, в третьем товаре, в исключительном товаре, — предпосылкой для этого уже являются товарные стоимости. Речь идет только о том еще, чтобы их можно было сравнивать друг с другом количественно. Для того чтобы стоимости товаров и различия их стоимостей могли получить такого рода выражение, уже дано в виде предпосылки то единое начало, которое делает все товары одним и тем же — стоимостями, качественно унифицирует их как стоимость. Если, например, все товары выражают свои стоимости в золоте, то это их выражение в золоте, их цена в золоте, их уравнение с золотом есть то уравнение, из которого можно выяснить, вычислить их стоимостное отношение друг к другу, ибо они выражены теперь как различные количества золота и таким способом товары представлены в своих ценах как [820] одноименные и сравнимые величины.

Но чтобы товары можно было представить таким образом, они уже должны быть тождественны как стоимости. Проблема, как стоимость каждого товара выразить в золоте, была бы неразрешима, если бы товар и золото или любые два товара не могли бы быть выражены друг в друге как стоимости, как представители одного и того же единого начала. Иначе говоря, уже в самой проблеме содержится эта предпосылка. Товары уже предположены как стоимости, как отличные от своих потребительных стоимостей стоимости, прежде чем может идти речь о выражении этой стоимости в каком-нибудь особом товаре. Для того чтобы два количества различных потребительных стоимостей могли быть приравнены друг к другу как эквиваленты, уже предполагается, что в некоем третьем они равны, качественно одинаковы и являются лишь различными количественными выражениями этого качественно одинакового.

Таким образом, проблема «неизменного масштаба стоимости» была в действительности только неправильным выражением для поисков понятия, природы самой стоимости, такого определения стоимости, которое само не было бы, в свою очередь, стоимостью и, следовательно, не подвергалось бы и изменениям как стоимость. Таким определением стоимости было рабочее время — общественный труд, как он специфически представлен в товарном производстве. То или иное количество труда не имеет стоимости, не есть товар, а есть то, что превращает товары в стоимости, то единое в них, в качестве выражения чего они качественно одинаковы и лишь количественно различны. Это — товары как выражение определенных количеств общественного рабочего времени.

Допустим, что золото имеет неизменную стоимость. Если бы в этом случае стоимости всех товаров были выражены в золоте, то я мог бы изменения стоимости товаров измерять по их ценам в золоте. Но для того чтобы стоимости товаров можно было выражать в золоте, товары и золото должны быть тождественны как стоимости. Только как определенные количественные выражения этой стоимости, как определенные величины стоимости, золото и товар могли бы быть отождествлены друг с другом. Неизменная стоимость золота и изменяющаяся стоимость остальных товаров не мешала бы тому, чтобы, как стоимость, они были одним и тем же, состояли бы из одной и той же субстанции. Сперва стоимость товаров надо было бы выразить, оценить в золоте, — т. е. представить золото и товары как выражения одного и того же единого начала, как эквиваленты, — прежде чем неизменная стоимость золота подвинула бы нас хоть на шаг вперед.