Читаем Том 26, ч.3 полностью

Ошибка Рикардо состоит в том, что он занимается лишь величиной стоимости. Поэтому он обращает свое внимание только на то [818] относительное количество труда, которое представляют различные товары, которое они как стоимости содержат в себе в воплощенном виде. Но содержащийся в товарах труд должен быть представлен как общественный труд, как отчужденный индивидуальный труд. В цене это выражено идеально. Реализуется это лишь в продаже. Это превращение содержащихся в товарах работ отдельных индивидов в одинаковый общественный труд, который поэтому может быть представлен во всех потребительных стоимостях, может обмениваться на все потребительные стоимости, эта качественная сторона дела, содержащаяся в выражении меновой стоимости в деньгах, у Рикардо не развита. Это обстоятельство — необходимость представить содержащийся в товарах труд как одинаковый общественный труд, т. е. как деньги — Рикардо упускает из виду.

Развитие капитала, со своей стороны, уже предполагает полное развитие меновой стоимости товара, а потому и приобретение ею самостоятельного существования в деньгах. В процессе производства и обращения капитала исходным пунктом является стоимость как самостоятельная форма; эта стоимость сохраняется, увеличивается, посредством сравнения со своей первоначальной величиной измеряет свое увеличение во всех превращениях, претерпеваемых теми товарами, в которых она представлена, и, не говоря уже о том, что сама она бывает представлена в самых различных потребительных стоимостях, меняет товары, служащие ей телесной оболочкой. Отношение стоимости, предпосланной производству, к стоимости, получающейся в результате производства, — а в качестве предпосланной производству стоимости капитал есть капитал в противоположность прибыли, — образует всеохватывающий и определяющий момент всего процесса капиталистического производства. Здесь перед нами не только самостоятельное выражение стоимости, как это имеет место в деньгах, а стоимость в процессе движения, стоимость, сохраняющая себя в таком процессе, в котором потребительные стоимости проходят через самые различные формы. В капитале, таким образом, приобретение стоимостью самостоятельности выступает в гораздо большей степени, чем в деньгах.

На основании сказанного можно судить о мудрости нашего умничающего противника «споров о словах», который приобретение меновой стоимостью самостоятельности рассматривает как пустую фразу, манеру выражаться, схоластическую выдумку.

«Слово «стоимость», или valeur по-французски, не только употребляется в абсолютном смысле, вместо того чтобы употребляться в относительном, как свойство вещей, но даже употребляется некоторыми авторами в смысле некоего измеримого товара. «Владение стоимостью», «перенесение части стоимости»» (столь важный момент для основного капитала), ««сумма, или совокупность, стоимостей» и т. п. Я не знаю, что все это означает» (цит. соч., стр. 57).

То обстоятельство, что ставшая чем-то самостоятельным стоимость сама обладает в деньгах опять-таки лишь относительным выражением, так как сами деньги суть товар, а потому обладают изменчивой стоимостью, нисколько не меняет дела, а является таким несовершенством, которое проистекает из природы товара и из того, что меновой стоимости товара необходимо дать выражение, отличное от его потребительной стоимости. Свое «я не знаю» наш автор продемонстрировал в полной мере. Это мы видим по всему характеру его критики, которая хочет при помощи болтовни отделаться от трудностей, заключающихся в противоречивых определениях самих вещей, и объявляет эти трудности продуктами рефлексии или спором о словесных определениях.

«Под выражением «относительная стоимость двух вещей» люди имеют в виду либо то отношение, в котором две вещи обмениваются или будут обмениваться друг на друга, либо относительные количества третьей. вещи, на которые каждая из них обменивается или будет обмениваться» (цит. соч., стр. 53).