Изобретение и употребление бумажных денег обнаружило тот факт, что капитал отнюдь не есть результат сбережений. До тех пор пока капиталист должен был обладать действительно накопленными драгоценными металлами или товарами, чтобы реализовать свое богатство, или распоряжаться трудом других людей, можно было полагать, что накопление капитала является результатом действительных сбережений и что от него зависит прогресс общества. Но когда были изобретены бумажные деньги и печатаемые на пергаменте ценные бумаги и когда обладатель одного лишь кусочка такого пергамента стал получать годовой доход в клочках бумаги, за которые он получал все, что ему было нужно для его пользования или потребления, а если он не тратил все эти клочки бумаги, он к концу года становился богаче, чем был в начале года, или имел право получить в следующем году еще большее количество бумажек, что давало ему еще больше власти над продуктами труда, — тогда стало до очевидности ясно, что капитал не есть результат сбережений и что индивидуальный капиталист обогащается не благодаря действительному и материальному сбережению, а благодаря тому, что он делает нечто такое, что дает ему возможность… получать больше из продукта труда других людей…

Фабрикант сукна имеет либо монету, либо бумажку, посредством которых он выплачивает заработную плату. Эту заработную плату его рабочие обменивают на продукт других рабочих, которые не сохраняют заработную плату первых, состоит ли она в звонкой монете или в бумажных деньгах, и она возвращается обратно к фабриканту, который в обмен на нее отдает сукно, изготовленное его собственными рабочими. Возвратившеюся к нему монетой или бумажкой он снова выплачивает заработную плату, и снова эта монета или бумажка проделывает тот же самый кругооборот…

Его» (капиталиста) «собственности, служит ли она для выплаты заработной платы или же состоит в полезных орудиях, приписывается вся та огромная помощь, которая оказывается труду знанием и искусством, воплощенными в машинах… Соединенный труд рудокопа, плавильщика, кузнеца, механика, кочегара и множества других людей, а не мертвые машины, выполняет то, что делается паровыми машинами… При обычном способе выражения производительная сила этого искусства рабочих приписывается его видимому продукту, орудиям труда, причем те, кто является лишь собственниками последних, не производящими и не применяющими их, воображают себя в высшей степени производительными людьми» (стр. 248–251) [Русский перевод, стр. 202–205].

Полемику Годскина против разговоров об «опасности вызвать у капитала стремление к эмигрированию из страны», против взгляда на процент с капитала как на необходимый стимул для развития производства, или относительно теории сбережений — см. в тетради IX, стр. 47[112]. Привести это в главе о вульгарных экономистах.

«По мере роста населения происходит увеличение как производства, так и потребления, и это есть все, что подразумевается под понятиями накопления или увеличения национального богатства» (стр. 257) [Русский перевод, стр. 208]. [XVIII—1086]

[з) Годскин о власти капитала и о перевороте в праве собственности]

[XIII — 670а] [Hodgskin.] The Natural and Artificial Right of Property Contrasted. London, 1832.

«В настоящее время все богатство общества попадает сначала в руки капиталиста, и даже большая часть земли куплена им. Он уплачивает ренту земельному собственнику, заработную плату — рабочему, налоги и десятину — сборщикам податей и удерживает в свою собственную пользу значительную, даже наибольшую, и притом непрерывно растущую, часть годового продукта труда. Капиталиста можно теперь назвать первым собственником всего общественного богатства, хотя нет такого закона, который предоставлял бы ему право на эту собственность» (стр. 98).

«Этот переворот в сфере собственности совершился в результате взимания процентов на капитал и в результате нарастания сложных процентов, и весьма знаменательно, что все законодатели Европы стремились воспрепятствовать этому путем законов против ростовщичества» (стр. 98, примечание).

«Власть капиталиста над всем богатством страны есть результат полнейшей революции в праве собственности, а между тем на основании какого закона или какого ряда законов совершилась эта революция?» (стр. 99). [XIII—670а]

[4)] Брей как противник политико-экономов[113]