Читаем Том 15 полностью

Том 15

Хорнблоуэр. Открыто — нет, но исподтишка начали они — это их манера. Они ставили мне палки в колеса то здесь, то там только потому, что я разбогател позднее, чем они. Я давал им возможность помириться, но они не захотели. Ну так хорошо, я покажу им, на что способен такой человек, как я, когда он взялся за дело всерьез. От них шерсть клочьями полетит! (Увлекшись, перестает смотреть на Хлою.)

На лице ее отражаются мучительные сомнения; по-видимому, она: не знает, убеждать ли его дальше, не знает, на что решиться. Быстро взглянув на ручные часы, ложится и закрывает глаза.

Приятно будет поглядеть, как перед их окнами вырастут мои трубы. А эта… моя последняя надбавка — удачный ход! Хилкрист так разошелся, я уж боялся, что он никогда не остановится. (Смотрит на нее.) Я и забыл про твою мигрень. Ну ладно, лучше всего тебе полежать спокойно.

Звук гонга.

Прислать тебе чего-нибудь от обеда?

Хлоя. Нет, я попробую уснуть. Пожалуйста, скажите, чтобы меня не беспокоили.

Хорнблоуэр. Хорошо. Я только отвечу на эту записку. (Садится за письменный стол.)

Хлоя лихорадочно вскакивает с дивана, смотрит на свои часы, на дверь, снова на часы, затем тихо идет к стеклянной двери и отпирает ее.

(Заканчивает писать.) Слушай! (Поворачивается к дивану.) Да где же ты?

Хлоя (у двери). Здесь такая жара…

Хорнблоуэр. Вот что я ответил: «Сударыня, вы не можете сказать мне о моей невестке ничего, что могло бы нарушить счастье моей семьи. Я рассматриваю вашу записку как дерзость и не намерен являться к вам завтра утром в одиннадцать часов. С совершенным почтением».

Хлоя (хватаясь за голову). Ох! Ну что ж!..

Снова звучит гонг.

Хорнблоуэр (идя через комнату к двери). Ложись и усни. Я скажу, чтобы тебя не тревожили, и надеюсь, что завтра ты будешь совсем здорова. Спокойной ночи, Хлоя.

Хлоя. Спокойной ночи.

Хорнблоуэр уходит. После двух-трех лихорадочных движений по комнате Хлоя возвращается к открытой стеклянной двери и ждет там, наполовину скрытая занавесками. Внутренняя дверь тихонько приоткрывается, и в нее просовывается голова Анны. Увидя, что Хлоя стоит к ней спиной, она проскальзывает в комнату и налево за ширму. Хлоя внезапно пятится от стеклянной двери.

(Вполголоса.) Войдите. (Бросается к внутренней двери и запирает ее.)

Доукер входит через стеклянную дверь и стоит, с улыбочкой глядя на Хлою.

Доукер. Итак, милая дамочка, чего вы от меня хотите?

В присутствии этого человека, принадлежащего к тому же кругу, что и она сама, голос и манеры Хлои заметно меняются: появляется какая-то нотка вульгарности, вызванная стремлением приспособиться к собеседнику. Тем не менее Хлоя продолжает говорить тихим голосом.

Хлоя. Знаете ли, вы ошибаетесь.

Доукер (осклабившись). Нет, у меня хорошая память на лица.

Хлоя. А я говорю, ошибаетесь.

Доукер (поворачиваясь, чтобы уйти). Если это все, не стоило меня беспокоить.

Хлоя. Нет, не уходите! (Со слабой улыбкой.) Как вам не стыдно? Что я вам сделала? Вы ведете со мной нехорошую игру.

Доукер. Какая уж тут игра, милочка! Это серьезное дело.

Хлоя (горько). Ну, хорошо, они ссорятся, а я-то при чем? Я же не могла помешать тому, что они поцапались.

Доукер. На свое несчастье.

Хлоя (стискивая руки). Вы жестокий человек: хотите погубить женщину, которая не сделала вам ничего плохого.

Доукер. Значит, ваши ничего про вас не знают. Это хорошо. Теперь послушайте. Я служу своему хозяину. Но я тоже человек и считаю, что как аукнется, так и откликнется. Я ненавижу всю вашу семейку. Нет такого бранного слова, которым бы они меня не обозвали за последний месяц; и глядят на меня так, словно съесть готовы. И я ненавижу их, говорю вам прямо!

Хлоя. Но ведь они тоже люди, как и вы, и кое в чем совсем неплохие.

Доукер (с усмешкой). Хорнблоуэры тогда неплохи, когда они лежат в гробу.

Хлоя. Но… но я ведь не из Хорнблоуэров.

Доукер. Зато, наверное, станете матерью какого-нибудь Хорнблоуэра.

Перейти на страницу: