Читаем Том 12 полностью

На основании кратко изложенных здесь мотивов, — а официальные отчеты, ныне представленные английскому народу, полностью подтверждают это изложение, — и ведется эта в высшей степени несправедливая война. Ни в чем не повинные горожане и мирные торговцы Кантона перебиты, их жилища разрушены до основания бомбардировкой, законы человечности попраны, и все это под нелепым предлогом, будто «жизнь и собственность англичан находятся в опасности вследствие агрессивных действий китайцев»! Британское правительство и британский народ — по крайней мере, те лица, которые захотели разобраться в этом вопросе, — знают, как фальшивы и ложны эти обвинения. Была сделана попытка отвлечь расследование от главного вопроса и внушить общественному мнению идею, будто целый ряд оскорблений, предшествовавших инциденту с лорчей «Эрроу», уже сам по себе представляет достаточный casus belli [повод к войне. Ред.]. Но эти огульные утверждения лишены оснований. На каждую жалобу со стороны англичан китайцы могут предъявить, по крайней мере, девяносто девять своих жалоб.

Но ведь английская пресса хранит гробовое молчание о возмутительных нарушениях договора, ежедневно совершаемых иностранцами, которые живут в Китае под британским покровительством! Мы ничего не слышим о незаконной торговле опиумом, которая ежегодно обогащает британскую казну за счет человеческих жизней и нравственности. Мы ничего не слышим о постоянных подкупах низших чиновников, в результате чего китайское правительство лишается своих законных доходов от ввоза и вывоза товаров. Мы ничего не слышим о злодеяниях, доходящих «даже до убийства», причиняемых обманутым законтрактованным эмигрантам, которых продают в рабство еще худшее, чем рабство на побережье Перу и на Кубе. Мы ничего не слышим о частых наглых выходках иностранцев в отношении робких по натуре китайцев или о пороках, которые им прививают эти иностранцы в портах, открытых для их торговли. Обо всем этом и о многом другом мы ничего не слышим, во-первых, потому, что большинство людей вне Китая мало интересуется общественным и нравственным состоянием этой страны; а во-вторых, потому, что одно из правил благоразумной политики заключается в том, чтобы не затрагивать вопросов, которые не приносят денежной выгоды. Таким образом, английский обыватель, кругозор которого не простирается дальше бакалейной лавки, где он покупает чай, оказывается вполне подготовленным к тому, чтобы проглотить любую ложь, которую министерству и прессе заблагорассудится навязать общественному мнению.

Тем временем утихший было огонь ненависти, разгоревшийся против англичан во время опиумной войны, вспыхнул в Китае таким пламенем ярости, которое, по всей вероятности, не смогут потушить никакие заявления о мире и дружбе[154].

Написано К. Марксом около 22 марта 1857 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 4984, 10 апреля 1857 г. в качестве передовой

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

К. МАРКС

ПРЕДАТЕЛЬ В ЧЕРКЕСИИ

Нижеследующее письмо заимствовано из газеты «Pester Lloyd»[155].

Штаб-квартира в Черкесии, Туапсе, 26 февраля

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология