Читаем Том 12 полностью

Однако, как бы ни был введен в заблуждение этими благовидными объяснениями английский народ и весь мир, сам сиятельный лорд, разумеется, не верит в их истинность, а если верит, то он виновен в преднамеренном неведении, почти столь же непростительном, как и «преступное знание». С того момента, как до нас дошло первое известие о военных действиях англичан в Китае, английские правительственные газеты и частично американская пресса не перестают возводить клевету на китайцев — огульные обвинения в нарушении договорных обязательств, в оскорблении английского флага, в издевательствах над живущими в Китае иностранцами и т. п. При всем том, однако, в подтверждение всей этой клеветы не было представлено ни одного определенного обвинения, ни одного факта, кроме инцидента с лорчей «Эрроу», да и в этом случае обстоятельства дела были так искажены и перетолкованы парламентской риторикой, что совершенно сбили с толку тех, кто серьезно желал уяснить себе суть этого вопроса.

Лорча «Эрроу» была небольшим китайским судном с командой из китайцев, но ее наняли какие-то англичане. Это судно получило временное разрешение плавать под английским флагом, однако срок этого разрешения истек еще до того «оскорбления», на которое теперь ссылаются. Говорят, что лорча использовалась для контрабандного провоза соли и что в числе ее команды было несколько весьма темных личностей — китайских пиратов и контрабандистов, которых власти давно уже пытались арестовать как закоренелых преступников. В то время как судно стояло на якоре у Кантона с убранными парусами, не поднимая никакого флага, полиции стало известно, что эти преступники находятся на борту судна, и она арестовала их, то есть поступила точно так же, как несомненно поступила бы и наша портовая полиция, узнав, что речных воров и контрабандистов скрывают поблизости на каком-то отечественном или иностранном судне. Но так как этот арест явился помехой в торговых делах владельцев, то капитан обратился с жалобой к английскому консулу. Консул, человек молодой, недавно назначенный на должность, к тому же, как нам сообщают, по своей натуре субъект вспыльчивый и раздражительный, in propria persona [собственной персоной. Ред.] врывается на судно, возбужденно объясняется с полицией, которая лишь выполнила свою прямую обязанность, и в результате ничего не добивается. Отсюда он мчится обратно в консульство, в повелительном тоне пишет генерал-губернатору Гуандунской провинции, требуя удовлетворения и извинения, а также направляет письмо в Гонконг сэру Джону Боурингу и адмиралу Сеймуру, утверждая, будто он и флаг его страны подверглись нестерпимому оскорблению, и намекая в довольно прозрачных выражениях, что наступил, наконец, долгожданный удобный момент для военной демонстрации против Кантона.

Губернатор Е дает вежливый и спокойный ответ на высокомерные требования потерявшего хладнокровие молодого британского консула. Он объясняет мотивы ареста и выражает сожаление по поводу происшедшего недоразумения; в то же время он самым решительным образом отводит обвинение в каком бы то ни было намерении оскорбить английский флаг и возвращает матросов, которых он, несмотря на законность их ареста, не желает-де удерживать ценою столь серьезных осложнений. Но все это не удовлетворяет г-на консула Паркса — ему нужно, видите ли, официальное извинение и удовлетворение по всей форме, в противном случае губернатору Е придется нести ответственность за последствия. Затем появляется адмирал Сеймур с английским флотом, и тут начинается уже другая переписка: адмирал приказывает и угрожает, китайский чиновник отвечает спокойно, хладнокровно и вежливо. Адмирал Сеймур требует личного свидания в пределах стен Кантона. Губернатор Е говорит, что это противоречит всем прецедентам и что сэр Джордж Бонхем согласился с тем, что такого требования не следует предъявлять. Если это необходимо, он-де готов встретиться, как обычно, вне стен города или удовлетворить желания адмирала каким-либо иным способом, не противоречащим китайским обычаям и традиционному этикету. Однако все это не удовлетворило воинственного представителя британской державы на Востоке.

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология